Спаси моего сына

Слишком острым вдруг стало понимание, насколько ему не хватает жены.

– Нет, конечно, – он пожал плечами. – Что-то понадобилось?

– С тобой поговорить хочу тет-а-тет.

Даня нахмурился, кивнул на диванчик. С тёщей они не были близки, хотя, сейчас он примерно понимал, о чём пойдёт разговор.

– Я слушаю.

Он машинально сложил руки на груди, как будто хотел установить границы, и давал это понять тёще.

– Если так будешь вести себя и дальше – Соню потеряешь, – сказала она, глядя на него как-то странно.

– Как – так?

– Настаивать должен на том, что она дура.

Пусть уже это поймёт.

– Она не дура.

Вышло холодно и даже… угрожающе. Впрочем, тёща этого вовсе не поняла.

– Дура. Самая настоящая. Хвостом крутить решила. И это в её возрасте! Да где она такого, как ты…

Даня поднял руку, и мать Сони замолчала.

– Давайте мы с Соней сами решим, что нам делать дальше."

"– Не вы с Соней. Ты решать должен. Ты для неё всё. И всегда всем был. Не верю я, что так просто она смогла переключиться.

Эти слова полоснули по нервам.

Верниковский оперся ладонями на столешницу, подаваясь к тёще.

– Хватит, – процедил тихо, сквозь крепко стиснутые зубы.

– Ты знаешь, что она уже по другим мужикам пошла?

Даниил отшатнулся, как будто его ударили. Видел сам, своими глазами, как этот грёбаный Черенков возле неё увивается… но это определённо не подходило к определению «пошла по другим мужикам».

– Что вы имеете ввиду? – спросил глухо. – У Сони есть кто-то?

Воображение тут же нарисовало картинку, как какой-нибудь условный Андрей спит с его, чёрт бы всё побрал, женой.

Даже озноб по позвоночнику прошёл. Он же до последнего не верил, что Соня так быстро захочет другого. Или… других?

– Есть. Гулять повадилась ночами.

– С кем?

– А разве же она скажет?

Даня растёр ладонью затылок. В груди чувство нехорошее появилось. Даже жажда – казалось, дай ему сейчас в руки оружие, увидит этого «кого-то» рядом с Соней, спустит курок, не задумываясь.

– Ты это всё так не оставляй. Если время ей решил дать – так вон она его как проводит.

Забирай своё. А хвост, которым крутит, на руку намотай и держи.

Она поднялась и вышла. Оставляя Дане целый сонм противоречивых чувств. Это не Соня дура. Это он был дураком, когда уверил себя, что его жена не сможет так быстро отказаться от десяти лет их совместной жизни.

Выходит – смогла.

– Эй! Стой! Как там тебя?

Господи, кажется, я прекрасно знаю, кто окликает меня прямо на подходе к подъезду.

Начинает колотиться сердце – такого чувства не испытывала давно.