Спаси моего сына

Потребности бежать, желания обернуться и увериться в том, что мне это всё показалось.

– Меня Соней зовут. И можешь не представляться – твоё имя выучила.

Я хмыкаю, закладывая руки в карманы джинсов. Какого чёрта здесь, рядом с моим домом, делает Света? И что за настрой у неё, от которого заведомо хочется отстраниться?

– Ты мужу своему скажи, что если он продолжит в том же духе, то отвечать я буду соответствующе.

Она буквально выплёвывает эти слова, а мне хочется подлететь к ней, встряхнуть хорошенько и донести уже, что нет у меня больше никакого мужа.

И в делах их со Светой, в которые меня макнули по самую макушку против воли, разбираться я не собираюсь.

– А не пошла ли бы ты на хрен? – уточняю, вытаскивая из сумки ключи. Один из них зажимаю в ладони оставляя остриё.

Докатилась, Верниковская, будущая Морозова. Уже до такого дошло.

– Не пойду. Данила в суд подал и Марка собирается себе оставить, а меня лишить того, что я заработала. Скажи ему, что это не прокатит.

Я ключ в руке сжимаю, а сама на Свету смотрю.

По-хорошему, надо бы послать её на все четыре стороны, но те неозвученные моменты из прошлого не дают это сделать.

Это нормально, – заверяю себя. – Нормально попытаться разобраться в том, в чём жила десять лет.

– Ты же знала, что он женат? – спрашиваю у Светы, а сама делаю шаг к ней.

Она отступает. На крошечный шажок, но всё же отходит назад.

– Знала. А мне на это посрать всегда было. Хоть женат, хоть нет.

Света пожимает плечами и вдруг растягивает губы в мерзкой ухмылке.

И как только у Верниковского встал на неё, когда у них всё случилось? Впрочем, этот вопрос – риторический.

– Ты, Сонь, себе запомни. Если этот презерватив драный сделает то, что собирается, я ни перед чем не остановлюсь. Тебя он любит – так ты первая в замес и попадёшь.

Она хмыкает и уйти собирается. И мне бы нужно просто отпустить эту женщину, после чего начать всё решать с Даней… но что-то внутри поднимается, с чем бороться невозможно.

– Ты бы шла отсюда куда подальше, – цежу, добравшись до Светы и развернув её лицом к себе.

Вцепляюсь пальцами в руку, с силой. Хочется больно сделать, чтобы почувствовала хоть отчасти то, что чувствую я. – Ваши дела сами решайте, а меня трогать не стоит.

Я с силой отталкиваю от себя мать Марка. Горько на душе от того, что знаю. Ей ведь на ребёнка общего плевать. Только должно ли это касаться и меня?

Света уходит. Но во взгляде её я вижу обещание скорой встречи. Чего не хочу всей своей душой.