Спаси моего сына

– Уделю, чего не уделить-то? – пожимаю плечами.

В голове хаотичные мысли. О Саше. Понять бы только, почему думаю о нём, а сама с Даней в сторону отхожу.

– В общем, я извиниться хочу. За то, что о тебе не думал, когда просил с Марком помочь. За то, что поступал всё это время, как эгоист.

Удивлённо смотрю на бывшего – теперь уже окончательно и бесповоротно – мужа. Такой искренности в его голосе не было дай бог памяти сколько времени.

– Извинения приняты, Верниковский. Но вообще я сама тебя набрать хотела. Сообщить, что на суде буду.

Можно повесткой, можно меня как свидетеля вызвать. Я приду.

На лице Даниила – неверие вперемежку с таким облегчением, что оно передаётся и мне. Отпускаю всё и вся именно сейчас, в данный момент. То, что с мужем нас связывало. Нет ни обид, ни желания уязвить, сделать больно, уколоть так, чтобы до печёнок достало.

– Спасибо, Сонь… спасибо тебе. Просто человеческое. От меня и Марка.

– Да не за что, Дань. Вроде как не чужие люди друг другу.

Молчим, а у меня на языке вопрос вертится, вот только бы понять, какой именно.

Стою и хмурюсь, пытаюсь осознать, о чём должна спросить Верниковского. А он замер напротив – терпеливо ждёт чего-то. Руки засунул в задние карманы джинсов, на меня смотрит и молчит.

– Вот ещё что, – подбирая слова говорю, уже зная, о чём должна аккуратно разузнать.

– Да? – чуть охрипшим голосом отвечает Даня.

– Саша тоже приехать может на суд. Он же тоже ко всему этому… причастен."

"Мне совсем не хочется, чтобы Верниковский интерпретировал эти слова по-своему.

Перенёс на нашу с ним семейную недожизнь, в которой барахтались с того момента, как я узнала про вторую семью. Желается же мне совсем другого – пусть Даня чувствует то же, что и я в данный момент. С оттенком лёгкой грусти, но всё же – облегчение.

Впрочем, через мгновение слышу совсем не то, чего ожидаю.

– Да. Он приедет. Утром сегодня мы с ним созванивались. Он сказал, что будет на суде.

Это – удар в солнечное сплетение. В самое средоточие нервных окончаний, от которых по всему телу разносится что-то сродни боли.

Но это не она. Это какое-то дикое разочарование. Отсутствие кислорода. Невозможность сделать вдох.

Чего мне стоит не показать, что чувствую на самом деле – знает только вселенная.

– А… ну вот и отлично, – говорю глухо, растягивая губы в насквозь фальшивой улыбке.

– Тебя может до дома подкинуть? – доносится до меня едва слышный голос, словно через толщу воды.

– Неа. Мне ещё Руфи нужно поесть купить. Пока, Дань.