Спаси моего сына

А пару дней назад и вовсе я не смогла получить от него ответа ни на одно своё сообщение.

– Не знаю, Юль. – Губы поджимаю, чтобы лишнего не сказать, а у самой на душе так тревожно-муторно, хоть на стенку лезь.

– Рассказывай, – велит подруга, и меня как будто прорывает.

Говорю о том, что меня наизнанку выворачивает. Об отстранённости Сашиной. О том, что он стал себя вести иначе. Сначала слова медленно выдыхаю, подбирая каждое из них, а потом сбивчиво, перемежая факты своими домыслами.

– Погоди-погоди, – буквально взмаливается Юля, подняв руку.

 – То есть, за последние несколько дней Дарьялов вдруг изменился?

– Да. Изменился.

– И никакого объяснения этому у тебя нет?

Я делаю глубокий вдох, прикрываю глаза и мотаю головой.

– Абсолютно. Если бы были – я бы сейчас на тебя всё это не вывалила.

– Хм…

Подруга отпивает латте, смотрит за окно. Я же – впиваюсь взглядом в её лицо. Мне так нужно, чтобы хоть что-то прояснилось. Чтобы Саша, например, просто взял чёртов телефон, на который я названиваю сегодня с самого утра.

Чтобы у меня в следующую нашу встречу не возникло желания устроить ему допрос. Чего не делала ни разу, потому что вроде как мы ничего друг другу не обещали. Да и вроде Дарьялов повода не давал. А этот игнор можно на что угодно списать – на завал на работе, скажем, которым он не хочет меня озадачивать.

– Поговори с ним об этом, – наконец изрекает Юля. – Ты же знаешь – самый верный способ всё прояснить – простой разговор.

Взгляд опускаю на зажатый в руках телефон. Может, зря я так, а? Мы ведь взрослые люди, у каждого из которых могут быть свои занятия.

Между нами лишь самое начало отношений, которые по любой причине могут закончиться в обозримом будущем. Только от чего так горько становится, когда думаю об этом?

– Поговорю, да, – хмыкаю невесело. – Только бы вообще нашёлся.

– Да найдётся, куда денется, – уверенно говорит подруга, и мне становится хоть немного, но всё же легче.

Мы с Верниковским приезжаем в ЗАГС к назначенному времени, чтобы забрать паспорта и свидетельство о расторжении брака.

Я настолько глубоко погружена мыслями в отсутствие Дарьялова, что Даня, который перехватывает меня в тот момент, когда выхожу на улицу, засовывая в сумочку документы, кажется принадлежащим какой-то другой жизни.

– Сонь… уделишь мне пару минут? – спрашивает он, и в словах его и действиях нет ничего того, что раньше меня отталкивало.

Как будто стену между нами нерушимую поставили, и теперь не только я это понимаю, но и сам Верниковский.