Но потом я мысленно постоянно возвращался к этому телефонному звонку…
Я продолжал выжидательно смотреть на Перси.
Он смотрел на стол и некоторое время молчал. Потом набрал воздуха:
– Я не мог перестать думать о его словах: «Корделия умерла. Мне нужна твоя помощь».
Волосы у меня на затылке встали дыбом.
– И что было дальше?
– Он сказал, что будет через двадцать минут, и попросил своего собеседника принять его наедине.
Мысли мои беспорядочно путались, сердце билось все быстрее.
– И куда ты его отвез? – прохрипел я.
– К Клайву Аллену.
– Почему отец пожелал говорить с адвокатом втайне?
Перси открыл рот, но официант снова нас перебил, принеся воду и стаканы.
– Когда это было? – спросил я.
– Ночью после смерти вашей матери.
Меня замутило, и в голове вспыхнула страшная мысль. Что, если смерть мамы не была случайностью? Что, если отец виновен в этом? Но потом я вспомнил ту ночь, когда видел его перед семейным портретом в столовой…
Я никогда тебе этого не прощу. Я остался один с ними двумя и все делаю неправильно, и это, черт возьми, твоя вина!
Это не могло быть притворством.
Казалось, он понимал, что жизнь его не будет прежней. И он плакал, я видел это своими глазами. И хотя я верю, что отец способен на все, маму он совершенно точно любил.
– Первое время после этого я сам был… слишком занят, чтобы думать об этом. Но этот разговор меня не отпускал. И когда я в конце недели поговорил с Офелией, то понял, что должен обсудить это с вами.
– Что сказала Офелия?
– Она рассказала, что в «Бофорт» много перемен, которые внушают ей тревогу.
Ваш отец уволил часть правления.
– Он не уволил их, они ушли по собственному желанию. Об этом говорилось на сегодняшнем заседании, – парировал я, но в голову тут же пришла мысль, что это, возможно, была лишь официальная версия произошедшего.
– Офелия сказала, что хотя и не всегда соглашалась с теми методами, какими ваша мама управляла компанией, но она точно знала, что дух «Бофорт» и традиции вашей семьи всегда были для нее на первом месте. Теперь все, кажется, постепенно меняется.
"
"У меня возникли похожие мысли, когда я сидел на совещании с отцом. Когда раньше мы с Лидией приходили к маме в «Бофорт» и видели ее за работой, я чувствовал страсть, с какой мама и другие принимали решения. У компании было сердце. В отличие от того времени сегодня атмосфера была натянутой, люди говорили безэмоционально и бессодержательно.
– Я знаю, что она имеет в виду…
– Офелия не верит, что ваша мать разделяла мысли мистера Бофорта.
