Спаси нашего сына

Слезы крупным горохом текут, но плачу я вовсе не из-за денег, хотя за них обидно тоже. Накопилось просто, все вместе.

Эти ключи стали последней каплей.

Я ощущаю, как горячие руки Егора накрывают мои плечи, снова, как пару часов назад. Он неловко прижимает меня к себе, осторожно, ведь между нами живот, в котором наше с ним общее дитя.

А я цепляясь за локти Егора, по-дурацки как-то, и глаз открыть не могу, рыдая. Меня трясет.

— Тише, тише, Ева, — его спокойный голос звучит над самым ухом, — мы во всем разберемся.

Он гладит меня по волосам, по спине, и мне так хочется верить его словам, а еще больше — верить его жестам. Прикосновения обжигают, пробуждают то, о чем я с беременностью и думать перестала. Я вновь ощущаю себя… женщиной.

Во мне отзывается что-то в ответ на его успокаивающие ласки, и внезапно хочется большего. Я поднимаю голову, продолжая всхлипывать, и вижу перед собой лицо Егора, близко-близко. Его темные глаза в обрамлении густых, коротких ресниц.

Он тоже со слов сбивается, смотрит на меня молча, только руки продолжают скользить по моим рукам, но уже гораздо медленнее.

Я не знаю, кто из нас первый тянется к губам другого, а может, это происходит одновременно, только когда его губы накрывают мои, все остальное перестает иметь значение.

От его поцелуя мурашки бегут вдоль позвоночника, и на вкус он — соленый от моих слез, и совершенно головокружительный. Баринов зарывает пальцы в мои волосы, притягивая ближе, и я послушно встаю на цыпочки.

Как же я скучала по нему, боже, я только сейчас до конца это понимаю.

— Егор, — шепчу, чтобы перевести дыхание, а потом случается это.

Телефонный звонок.

Он прорезает действительность громкой мелодией и нас отшвыривает друг от друга по разные стороны одна только надпись на экране — Денис.

— Извини, — Егор хватает телефон и выходит из кухни, а я остаюсь одна, с сумбуром в голове, с горящими от поцелуя губами.

Я слышу его голос, строгие, даже злые, интонации, и понимаю, что все очарование момента пропало и между нами ничего не изменится.

Ухожу в ванную, чтобы умыть лицо, и сквозь шум воды слышу, как хлопает входная дверь.

Баринов, по обыкновению, от меня сбегает.

Хоть что-то в этой жизни остается постоянным.

Я не знаю, чем занять себя в его отсутствие.

Умываюсь долго. От холодной воды проясняется немного в мыслях, но сердце все еще трепыхается беспокойно, а губы горят от поцелуя.