Спаси себя

Могу себе представить, каково это для ученика Макстон-холла – за один день лишиться всего.

Рен сжал губы и уставился на перила.

– Что это означает для вас? – осторожно спросила я.

– Мы переедем. Что будет потом, я не знаю. Меня принимают в Оксфорд, но я понятия не имею, как буду платить за обучение.

– Но ведь есть стипендии и все такое. Моя сестра подала заявление на стипендию. Может, тебе тоже так поступить? – предложила я.

Он отсутствующе кивнул:

Несколько минут мы слушали хор, который исполнял внизу кавер на популярную песню.

Этот момент между нами показался почти мирным – как будто Рен только что не поведал печальную новость.

Внезапно он повернулся ко мне всем корпусом. Не знаю, каких усилий ему это стоило, но за одну секунду его взгляд сменился с потерянного на такой же любопытный, как в начале вечера.

– Теперь твоя очередь, – заявил он. – Расскажи что-нибудь про себя. Пока что я знаю только, что ты сестра Руби и интересуешься модой.

Я улыбнулась, не зная, что бы мне хотелось ему доверить.

Улыбка вернулась на лицо Рена:

– Это круто. Как ты к этому пришла?

Его вопрос меня удивил, но приятным образом. Я облизнула губы:

– Я с детства толстая. – Я сделала короткую паузу, чтобы проверить, как Рен среагирует на это откровение, но он умничка: спокойно все выслушивал. – Причина не в том, что я много ем, как люди обычно думают. Совсем не поэтому. И для меня всегда было большой проблемой найти красивую одежду для моего телосложения. И в какой-то момент я начала шить. И эту одежду я с тех пор размещаю в блоге.

А еще я пишу статьи, которые побуждают людей принимать себя такими, какие они есть.

Улыбка Рена стала шире:

– Тебя послушать, так ты просто супергероиня, Эмбер.

Я почувствовала, как румянец подбирается к моим щекам. Но и притворная скромность тоже не мой конек, поэтому я сказала:

– А я и есть супергероиня.

Тут он рассмеялся. Звучал его смех хрипловато и очень красиво, и я подумала, что буду вспоминать об этом всю ночь. В какой-то момент я даже пожалела, что прервала поцелуй.

Но в глубине души знала, что это было правильное решение. Не сделай этого, раскаивалась бы еще больше, уж в этом я точно уверена.

– Теперь я знаю, чем займусь ночью, – сказал Рен после некоторой паузы.

В его темных глазах блеснули искры.

– Перечитаю все твои записи. От начала до конца.

Тут я поневоле улыбнулась:

– Ты много на себя берешь. Я пишу уже полтора года, как минимум два раза в неделю.

– О’кей, – протяжно сказал он.