Спаси себя

Просто выговорить это было чистым безумием, к тому же этот кошмар тогда сразу обретал реальность. Единственное, что я могла сделать, – это упасть на грудь Джеймса. Я зарылась лицом в его пиджак и на короткое время дала волю слезам. Лишь ненадолго, только чтобы вновь обрести твердую почву под ногами.

– Ректор Ленксингтон… исключил меня из школы, – смогла я произнести через некоторое время. Я отлепилась от Джеймса. Он вытирал мои слезы, взгляд его был растерян. – Якобы кто-то сфотографировал меня и мистера Саттона, и на этом фото кажется, будто мы целуемся.

Рука Джеймса замерла.

Я могла лишь мотать головой из стороны в сторону.

– Что ты сейчас сказала?

– Кто-то прислал ректору Лексингтону снимки, на которых все выглядит так, будто у меня интрижка с Саттоном, – прошептала я. Дрожащей рукой я вытерла глаза. Несколько человек прошли мимо, и я узнала пару льдисто-голубых глаз.

– Этого не может быть, – выдохнул Джеймс.

– Почему же не может? – внезапно рядом прозвучал голос Сирила.

Я оцепенело переводила взгляд с одного парня на другого.

– Что? – прошептала я.

Джеймс не реагировал. Он тупо таращился на Сирила. А тот стоял перед нами, склонив голову набок и сунув руки в карманы.

– Ну давай же. Скажи это ей, – потребовал Сирил.

– Что за глупость ты несешь, Сирил? – спросила я, вцепившись пальцами в локоть Джеймса.

Сирил с вызовом поднял брови:

– Спроси его, Руби. Спроси его, кто сделал эти снимки.

Я снова взглянула на застывшего Джеймса.

– Джеймс? – прошептала я.

Когда я произнесла его имя, он, кажется, очнулся ото сна. Он повернулся ко мне и тяжело сглотнул.

Я смотрела ему в глаза.

Внутри поднималась паника.

Этого не могло быть.

– Кто сделал эти снимки?

Дыхание Джеймса внезапно участилось. Он медленно поднял руку – так, будто хотел коснуться меня, но не посмел.

Джеймс был в панике. Он сощурил глаза, и я заметила, как он сглатывает.

Но, когда он снова открыл глаза, меня будто толкнули в грудь.

Пол раскололся под ногами на тысячи обломков.

– Да, это я вас сфотографировал.

Я казалась себе преступницей.

Взгляд метнулся к часам, к стоящему за стойкой бариста, к капучино и обратно к входной двери кафе. И этот круговорот повторился снова. И еще раз.

Казалось, каждая новая минута проходит медленнее, чем предыдущая.

Между тем я пропустила целый урок.