Спасти своего врага

Потащив это ничтожество с собой, ты все испортила! Теперь они решат, что вы в сговоре! Плохо, плохо, плохо!»

От боли я прокусила нижнюю губу до крови. Казалось, мой череп вот-вот расколется пополам.

Крик, раздававшийся внутри моей головы, превратился в раздраженный змеиный шепот:

«А теперь убивать его, пожалуй, поздно. Это уже не поможет. Упрямая, малодушная идиотка».

Мой несчастный мозг вспыхнул огнем агонии, и меня поглотила блаженная темнота, в которой не было ни страданий, ни злого голоса, произносившего страшные вещи.

Мне повезло лишиться чувств.

Проснулась я с тяжелой головой и тупой болью в затылке. На языке горчило ощущение какого-то неприятного события, случившегося накануне, но любая попытка заглянуть во вчерашний день усиливала боль.

По опыту я знала: боль не даст мне дотянуться до воспоминаний — будет нарастать, пока я не оставлю всякие потуги обратиться к прошлому. Плыть против течения в последнее время крайне мучительно. Есть некий правильный путь, следуя которому я чувствую себя более или менее хорошо, но стоит только сойти с этой гипотетической тропы, сделать хотя бы шаг в сторону — и меня карают за непослушание.

Карают так, что белый свет становится не мил.

В глубине души я думала, что меня направляют боги, указывая мне таким образом верную дорогу и предостерегая от ошибок. Но рассуждать об этом слишком долго не получалось. Голова была ватная и мутная, и навязчивая боль в затылке и висках мешала мыслям.

Потянувшись, я села на своей хрустящей постели.

Вездесущая солома была повсюду — не только под моей задницей, но и в волосах, и в складках одежды. Шея затекла. Похоже, я уснула в неудобной позе, и мышцы не сказали мне за это спасибо.

Неожиданно я вспомнила, что зачем-то доставала вчера из сумки нож и, кажется, не положила его на место. И действительно! В боковом кармане, где он всегда лежал, сейчас его не было.

Я посмотрела на Альва. Тот уже проснулся и с аппетитом уплетал пышную булку, запивая ее молоком из кувшина.

После каждого глотка белые влажные усы под его носом становились гуще.

— Хочешь? — спросил он и кивнул на поднос с простой белой скатертью. Судя по очертаниям, ткань накрывала горку свежей выпечки. — Хозяйка этого дома, добрая женщина, принесла нам завтрак. Молоко будешь? — Он показал мне глиняный кувшин с широким горлом. — Я оставлю тебе половину.

— Ты не видел мой нож?

— Нож? — Альв отвел взгляд.