– По одному!
– Костя, – тихо скомандовал Иванов.
– Я слушаю, – с готовностью включился Костя. – Заглянуть можно?
– Да ты не слушай. И заглядывать не надо. Глаза мои хочешь видеть? Ты психолог, да? Не надо! Ты просто говори. Говори, как мне отсюда выбраться. Говори реальный выход, чтобы меня нельзя было убить. И помни – я такой же, как и вы, все лазейки вижу сразу."
"– Мы положим оружие в комнате.
– Так…
– Заходим по одному, все в угол складываем…
– Тут места мало, еще один не влезет. То есть влезет, но контролировать уже нельзя будет.
– Хорошо, мы не заходим – в коридоре разоружаемся, просовываем руку, в угол складываем.
– Дальше?
– Потом выходим во двор – под окно, чтоб ты видел. Если хочешь, можем до трусов раздеться…
– Не пойдет.
– Почему?
– Что мешает вам спрятать одного вооруженного во дворе? Что мешает ствол заныкать во дворе? Не пойдет! Давай быстро еще варианты!
– Слушай… Ты подумай хорошенько – это же самый лучший вариант…
– Ну я так и понял: нету у нас вариантов.
Нету! Мне в любом случае – хана… Бл…, что за х…, ну как же так получилось, а…
– Спокойнее, все нормально…
– Ага, нормально – я подыхаю. Ну что ж… Извините, мужики, зря потратил ваше время. Держите…
Из детской послышался негромкий стук – металл о дерево.
– От двери!!! – рявкнул Ростовский.
Я, Иванов и Костя дисциплинированно прянули в стороны, расчищая спасительные метры узкого коридора, а Петрушин с Васей плечом к плечу шагнули к проему и устремили в детскую горящие взгляды-прожекторы.
Короткая возня, удар, глухой вскрик…
– Ловите!
Из проема головой вперед выпорхнула Лиза: Вася с Петрушиным словили ее в четыре руки и тотчас же, в одно слаженное движение, прыгнули вбок, выпадая из габаритов дверного косяка.
«Ба-бах!!!»
Пол подо мной прыгнул, стена ощутимо ударила в бок, в ушах тягуче зазвенело. Поскользнувшись и чуть не грохнувшись на выбитой из стены штукатурке, я рванул в детскую: я ближе всех оказался, Иванов с Костей – с той стороны, а Петрушин с Васей валялись на полу.
Захватчик наш был мертв. Не думаю, что граната тому виной – судя по положению головы, Ростовский успел свернуть ему шею.
На Валеру было больно смотреть. Он лежал на спине, угасающим взором глядя в потолок, тихо кашлял кровью и пульсирующими толчками кровоточил сразу из трех рваных ран. Лежал головой к дверному проему – видимо, Лизу швырнул через себя, а самому не хватило инерции выйти из этого смертельного кульбита.
