Минус один…
Гриша… Нет, этого просто не может быть…
Мой рассудок отказывался воспринимать происходящее. Да ну на хрен, что за чушь!
– Сейчас к тебе на руки упадет оружие, – еле слышно прошептал Разуваев. – Стрелять не надо. Просто держи, не урони в воду…
Оружие? Он что – совсем спятил?!
– Замри…
Да я и так замер: буквально окаменел, как статуя.
Потому что услышал шаги.
Вообще не ожидал, что на фоне «рабочей обстановки», прущей от дома, услышу, как к нам идут люди, специально обученные в любой ситуации ступать мягко и негромко.
Может, это от того, что другой информации о приближающейся смерти не было и я весь буквально обратился в слух…
Человек подошел к «гейзеру», встал прямо за моей спиной и склонился над каменной кладкой – не поверите, но я услышал его дыхание.
Хрясть! – в воздухе что-то просвистело, раздался противный хруст.
– Бл…!!!
На мои вытянутые руки увесисто шлепнулась какая-то железяка, которую я тотчас же судорожно сжал.
– Че там? – спросил кто-то у входа в грот.
Неведомая сила вырвала железяку у меня из рук, мгла передо мной колыхнулась, формируясь в возносящийся над ватерлинией плотный черный кокон, который дважды негромко и упруго провибрировал:
– Тр-р-р-р! Тр-р-р!
Рывок, брызги, справа-сзади – грузный мокрый шлепок по каменному полу, и опять:
– Тр-р-р-р! Тр-р-р! Тр-р-р-р-р-р!
Хрип, какое-то противное бульканье, короткая возня у входа…
– Вылезай, – тихо скомандовал слегка запыхавшийся Разуваев, склонившись над кладкой.
– Твоя задача: быстро одеться, молчать и слушать.
Ни слова – иначе хана. Понял?
– Понял, – я на негнущихся ногах полез наружу.
Разуваев включил трофейный фонарь, положил его на пол, лучом к противоположной от входа стене, ткнул пальцем в лежавший у «гейзера» труп, под которым быстро растекалось темное пятно, и шепотом нарычал мне в ухо:
– Куртка, ботинки, штаны, разгрузка. Шлем и броник[7] не надо. У тебя минута. И – ни слова!
– Да понял, понял…
О брезгливости и естественном природном пиетете по отношению к мертвым в тот момент как-то даже и не вспомнилось: я с такой лихорадочной поспешностью рвал одежку с еще не остывшего трупа, что обломал себе все ногти.
Знаете, я ведь уже похоронил себя. В тот момент, когда услышал шаги за спиной. И это не паника, не упадок духа, а просто трезвый расчет."
"Мне приходилось общаться и работать со спецами. И до сего дня я твердо знал: при штурме спецназа шансы выжить у безоружного человека равны нулю. Не «примерно», не «около», а просто нулю – без вариантов.
