Специалист

— Выключите свет! — закричал он и сделал шаг.

Ветер прилепил пропитанную кровью штанину к ноге. Ледяной ветер впивался острыми иглами в левый бок. Еще шаг… и еще. Профи не видел, куда идет. В принципе это было не важно…

Откинулась в бок дверь, выходящая на крышу, и осторожно высунулась голова с безупречным пробором. Ослепленный Профи ковылял прямо на секьюрити. Голова нырнула вниз.

— Ну что? — быстро спросил начальник СБ Игорь Сафонов.

— Живой, сука… Сюда идет, — ответил секьюрити.

Сафонов прислонился спиной к чердачной балке.

— Хуйня, Женя, — сказал начальник СБ, — возьмем.

Шаги, сопровождавшиеся грохотом приклада по жести, приближались. Назойливо стрекотал над головами двигатель дирижабля. Снова метнулся луч прожектора, и трое притаившихся на чердаке мужчин увидели уродливую тень старика с посохом. Громыхнуло железо… еще раз… еще. Профи прошел мимо! Он шел в безжалостном ослепительном свете по черному петербургскому небу.

— Ну… что? — сказал тот секьюрити, которого звали Женя.

— Я пойду, — твердо сказал Сафонов.

Потом, когда вся эта история обрастет легендами, его зауважают еще сильнее.

Секьюрити не возражал.

Грым— грох… Сафонов осторожно вылез на крышу. Испачканная пылью спина Профи была метрах в трех. Кровавый след тянулся за ним по крыше… Грым-грох.

— Стой! — громко сказал Сафонов. Взведенный ПМ он держал у бедра. Ему было жаль.

Профи сделал еще один шаг… еще…

— Стой! — повторил Сафонов. — Стрелять буду.

Профи замер и начал оборачиваться. Звук двигателя стал тише — эстонский пилот устал держаться в опасной близости к дому и взмыл чуть выше. Луч прожектора ушел в сторону.

— Бросай оружие, — громко скомандовал Сафонов и нажал на спуск.

Профи опрокинуло на спину. Гильза весело прокатилась по жести и прогрохотала в водосточной трубе.

Сергей Круглов лежал на спине и смотрел в черное небо. Оно было чистым и звездным. Наверное, к заморозкам.

Каждая рукопись имеет конец… Обнорский перевернул последнюю страницу. Прошло двое суток с того момента, как он расстался с Автором. В заваленном снегом Нейшлотском переулке.

Почему— то казалось -два года. Или сто. Обнорский давно заметил, что календарное время как-то упорно не совпадает с «круговращением жизни», как сказал бы опер Резаков.