Специалист

Нельзя ли вычислить этого плохиша?

— А чего его вычислять? — ответил Мишка. — Это Харламов.

— Как, как? Хайрамов?

— Нет, Харламов. Борис Иваныч. Сволочь та еще… этого гондона весь город знает. Из-за него, по слухам, его же охранник погиб. А потом и второй. И еще гора трупов. Да ты, наверно, слышал…

— Что, оба охранника погибли?

— Оба. Один замерз, его в контейнере держали несколько дней. Другой мстить начал, так его бандиты вместе с машиной сожгли. А Харламов вышел сухой… но, думаю, рано или поздно его обязательно грохнут.

— Страшное говно, Андрюха… Не поверишь, если все расскажу. Да он, кстати, уже и не наш, а ваш, питерский.

— Да, слышал я что-то такое. Но, честно говоря, неконкретно, краем уха.

— Я тоже не вдавался. Вроде открывает он какое-то дело. То ли казино, то ли кабак… Да ты не думай — обязательно о нем услышишь. Такой гондон незамеченным остаться даже у вас не сможет… Мишка захохотал, Андрей неопределенно хмыкнул.

— Слушай, Мишка, — сказал он, — а погибшие охранники? Их можно установить? Хотя бы на уровне Ф.

И. О.?

— Можно-то можно… но время надо. Тебе срочно?

«Если бы было время, — подумал Андрей, — я бы сам все раскопал».

— Да ладно, Миш, это не обязательно. Ты когда в Питере будешь?

Они проговорили еще минуты три, договариваясь о встрече. И отдавая себе отчет, что встретятся, возможно, через год. Или через два. Или три. Или не встретятся никогда. А если встретятся, то будут говорить так, как будто расстались только вчера. И зайдут в ближайшую пивнуху, чтобы хлебнуть пива.

Или в бар «Президент-отеля», чтобы выпить виски. Ах, «кумпарасита»!

В трубке запищали гудки отбоя. Спасибо, Мишка.

«Харламов Бор. И.» — написал беглым почерком Обнорский.

Чай в кружке давно остыл. Андрей снова перечитал рукопись. Теперь она «звучала» совсем по-другому. Стали понятны скомканность и недоговоренность, скрытая в некоторых фразах. И нервность почерка: при первом прочтении Андрею даже казалось, что это писали два разных человека. Один — нервный и злой, другой — отстраненный холодный наблюдатель.

Аккуратиста Обнорского уже не раздражали сделанные наспех исправления и сигаретные подпалины на бумаге. Чтение он закончил далеко за полночь. Синий дым плыл по кабинету. Андрей встал и подошел к окну. После минутной борьбы с жалюзи и шпингалетами он открыл форточку. Хлынул свежий воздух… Обнорский посмотрел на часы и понял, что ехать домой, на Охту, уже нет большого смысла. Он разулся и лег на диван. Ночевки на работе были нередки.