Список чужих жизней

Участок размером с половину гектара опоясывала решетчатая ограда. Газоны, плодовые деревья. Летом тут должно быть неплохо. Здесь и сейчас было неплохо – с поправкой на погодные условия. Жилой дом был стилизован под католическую часовню, размерами не поражал, но выглядел добротно. К крыльцу, прорезая лужайку, вела дорожка, вымощенная камнем. Слева беседка, справа – каменная пристройка с узкими бойницами. «Пыточная, – подумал Никита, – или склад вещей, которые жалко выбросить». Ворота открылись автоматически, бордовый «Пежо» въехал на территорию, медленно осваивал подъездную дорожку.

Машина встала недалеко от крыльца, хозяин в плаще покинул автомобиль, что-то бросив водителю. Ван Линквист легко развернулся – на этой площадке развернулся бы и танк, – покатил обратно. Снова автоматически разверзлись ворота. Старчоус размашистой походкой взбежал на крыльцо.

За беседкой что-то бабахнуло! Никита вздрогнул. Взвился в небо сноп искр. Еще пару раз – расцвел цветок и сразу пропал. Домашний фейерверк, – догадался Никита.

Из-за беседки высунулась мужская физиономия, что-то прокричала. Старчоус нисколько не удивился. Он улыбался, снисходительно и с понятием. Распахнулась дверь, высыпали люди. Несколько взрослых, дети. Вилась под ногами собака с лихо закрученным хвостом. Женщины обнимали фашистского выродка, мужчины пожимали руку, хлопали по плечу. Тянулся к дедушке малолетний карапуз. Старчоус схватил его на руки, подбросил. Ребенок залился счастливым смехом, вместе с ним – все остальные. Пожилая, статная женщина взяла Старчоуса под руку, чмокнула в щеку. Все это было как-то абсурдно, словно все они – нормальные люди. Впрочем, могли быть и нормальными – кроме одного…

– О, у нашего друга день рождения, – заметила Анна. – Вся семья в сборе – дети, внуки, благоверная. Присоединимся к поздравлениям, товарищ майор? Многие лета, все такое…

– Охотно, – пробормотал Никита. – Мы даже знаем, что подарим…

Картинка коробила, в ней все было неправильно. Когнитивный диссонанс, – подсказала эрудиция.

Молодые особы были, предположительно, дочери. Мужчины – зятья. У хорошо сохранившейся супруги было приятное, славянского типа лицо. «Интересно, знает о его подвигах? – возник резонный вопрос. – Возможно, что и нет». Старчоус несколько раз менял биографию. Все они жили в демократической Европе, исполненной терпимости, человеколюбия. Советский Союз был воплощением зла, так внушала пропаганда, и население этому верило.