Список чужих жизней

Люди, противостоящие советской экспансии, были национальными героями. А память о зверствах нацистов оказалась короткой.

Родные и близкие решили устроить имениннику праздник. Мужчины притащили с заднего двора тяжелый мангал, установили на лужайке раскладной столик. Женщины принесли кастрюли, тарелки. Раскладывались шезлонги. Ребятня вереницей бегала за собакой, затем собака бегала за ребятней. Дымилась жаровня, мужчины разминались слабыми напитками, оживленно общались. Дочки у Старчоуса выдались на славу – грациозные, сексапильные.

Загадочно улыбалась супруга, кутаясь в платок. Погода располагала к недолгим посиделкам на свежем воздухе. Мясо пожарили, унесли в дом. Люди потянулись под крышу, к ним неохотно присоединились дети с питомцем. Старчоус уходил последним. Взялся за дверную ручку, обернулся, посмотрел по сторонам. В лице появилось напряжение, глаза смотрели холодно, хищно. Он что-то чувствовал, у этого зверя была дьявольская интуиция. Не выявив опасности, Старчоус вошел в дом.

– Идиллия, – процедила Анна. – Все такие ангелы, хоть сразу на небо… Все в порядке, товарищ майор? – Она обернулась и пристально посмотрела в глаза Платову. Только сейчас Никита обнаружил, что у нее красивые глаза и сама она – особа интересная. – Вы как-то замолчали, товарищ майор, или показалось?

– На предателя и убийцу не похож, – допустил Никита. – Но мы же знаем, что самые кровавые убийцы – душки и милейшие в общении люди. А также примерные семьянины. Людей в войну он убивал сотнями, многих – собственноручно.

Готовил агентов для заброски в Советский Союз. Нанес стране такой ущерб, какой не нанесет и танковая армия. В сентябре принимал участие в устранении двух советских граждан. Третий чудом выжил.

– Вы словно уговариваете меня, – усмехнулась Анна. – Я понятливая, Никита Васильевич. Глаза его видели? Это же волк в овечьей шкуре. Еще посидим или поедем? Вас заводят эти семейные ценности?

Дни ползли – не сказать что даром. Уточнялся график передвижений объекта, возможные маршруты следования.

Их было всего два – по параллельным улицам. График практически не менялся, временные отрезки варьировались незначительно. К югу от Брюгге, за съездом с трассы, нашлось уединенное «уютное» местечко – заброшенный католический монастырь с капеллой. Исторической ценности этот комплекс не представлял, в архитектуре – ничего выдающегося. Сооружения развалились, зарастали сорняками. Зияли окна-глазницы.