Список жертв

Бьюкенен протянул руку ей за спину, запер дверь, а потом уперся в нее обеими руками. Теперь Риган оказалась в кольце его рук, как в ловушке. «Не думать, — сказала она себе как можно строже. — Вот только не надо об этом думать… Чем же от него так замечательно пахнет? Одеколон? Мыло? Да какая разница…»

Но что делать? Что делать? Мысль билась в голове, и там же уже имелся ответ — она ничего не может с собой поделать. Что там говорить, она даже взгляд от его глаз отвести не в силах. Какие у него глаза — он словно видит ее насквозь, словно прикасается к чему-то внутри… и от этого так сжимается сердце.

Он дразнит ее, играет, как кошка с мышкой… в смысле кот. Вот он наклоняется чуть ближе и шепчет:

— У меня есть новость, угадай какая.

— Я больше не на работе. Моя смена закончилась.

Алек вдруг опустил руки и сделал шаг назад. «Она должна сама решить, что будет дальше. Будет ли что-нибудь… Господи, пусть она захочет, чтобы я остался». Алек стоял молча и ждал, слушая, как колотится сердце.

Риган смотрела на него круглыми глазами.

Через пару секунд она сообразила, что он предоставляет ей свободу выбора. Девушка вздохнула, заправила волосы за ушко и чуть склонила голову, поглядывая на него из-под полуопущенных ресниц. Оп. Мячик опять на его половине поля. Похоже на теннис. Потом она просто закрыла глаза. Его дыхание рядом. Губы касаются мочки ее уха. Какие горячие губы… как бьется сердце, и внутри… все дрожит. «Что же со мной будет, если он поцелует меня в губы», — смятенно подумала Риган. Так, надо это прекратить до того, как она сделает то, о чем будет жалеть утром.

Ладони ее уперлись в широкую грудь, и Риган прошептала:

Он немедленно остановился. Подался назад и замер. Просто смотрел ей в глаза и ждал. Тогда она вздохнула, призналась себе, что сама будет виновата во всем, что случится дальше. Руки ее вцепились в лацканы смокинга, и, притянув его к себе, Риган выдохнула ему на ухо:

— Не вздумай подать на меня в суд.

Алек не понял, что значит эта загадочная фраза про суд, и хотел попросить объяснений.

Но Риган была явно не склонна к долгим разговорам. Она по-прежнему цеплялась за лацканы его смокинга. Притянув Алека поближе, она приподнялась на цыпочки и впилась в его губы поцелуем. Боже, сколько раз она мечтала, что когда-нибудь поцелует его именно так: бездумно и жадно, страстно и долго. «Это должен быть такой поцелуй, чтобы после него ни для чего не осталось места, — сказала она себе. — Наверное, я слишком давно не была с мужчиной.