Сплошная лебедянь!

Но все равно – лучше поздно, чем никогда! Знаешь, я не стану врать, говорить, что все эти годы я мучился мыслями о тебе. Нет. Жизнь так иной раз крутит, где там о старых грехах думать, но когда несколько лет назад я очень тяжело заболел, думал, умру, я отчетливо понял – это мне за Яську, и с тех пор мысли о тебе то и дело возвращались…

– А я считала, что совсем одна на свете. А теперь… С ума сойти…

– Постой, а разве у тебя нет… любимого мужчины?

– Есть. Но он в Москве, я в Питере и вообще я ни в чем не уверена…

– И он тебя очень любит… – начал было отец, но вспомнил о предупреждении Верещагина и прикусил язык.

– Почему вы так думаете?

– Потому что ты совершеннейшая прелесть! – выкрутился он. Ох, господи, как тяжело врать даже с благими целями!

В комнату заглянул Федор.

– Ну, как тут кисейные барышни? Отошли от обморока? Там Костян такой ужин забацал! Слюнки текут! Давай, сеструха, подымайся! Пошли, тебе надо подкрепиться, правда, пап?

– Правда, правда! Пошли, дочка! Костя и впрямь отменный кулинар.

Это у него наследственное, от матери.

– А ты, сестренка, готовить умеешь?

– Умею, но обыкновенно, без изысков.

Она сидела за столом, ела действительно что-то очень вкусное и думала: для полной лебедяни за этим столом не хватает только Верещагина. Но и так чудесно… Чудесно от слова «чудо», со мной случилось истинное чудо. У меня есть отец и два брата, и все, я чувствую, мне искренне рады… Никакой фальши…

– Слушай, сеструха, а тебе никто не говорил, что ты похожа на Жанну Самари? – спросил Федор.

– Говорили, сколько раз…

– Значит, я не оригинален? Жаль!

Дела так закрутили Ивана Алексеевича, что почти не оставалось времени на мысли о любви. На выходные ему пришлось лететь в Испанию, но и там времени ни на что не было, а так хотелось купить какой-нибудь подарок Ясе. Ничего, куплю в аэропорту, решил он. Но что? Какое-то украшение? Нет, мысль об этом отравляло воспоминание о выборе подарков для Дины. Тьфу! Он специально приехал в аэропорт с солидным запасом времени. И купил Ясе дивной красоты черную кружевную мантилью, она придумает, как приспособить ее к себе, а еще веер и черепаховый гребень.

Купив все это, он вдруг подумал: фигня какая-то, на маскарад разве что… Я идиот… Разозлившись на себя, он пошел бродить и набрел на книжную лавку. Заглянул и вдруг ахнул. Там оказался прилавок, где торговали репродукциями. Среди прочего там имелся и портрет Жанны Самари. Роскошная и очень дорогая репродукция сравнительно небольшого формата.