Спорим, будешь моей

Приподнявшись на носочки, тянусь к нему, чтобы с каким-то безумным порывом выразить все свои эмоции. Хотя бы так, раз сказать не могу. На мгновение задыхаюсь, когда Чарушин приподнимает над полом.

Контакт резко становится очень тесным и интенсивным.

Внутри меня что-то лопается и заливает грудь кипятком. Рвано выдыхаю, когда Артем откидывает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Затяжные секунды. Только я, он и огненные молнии между нами. Все системы организма тормозят. А потом, будто сигнализация включается. Они запускаются, но вместе с сиреной и противопожарными водяными струями.

Воспламенение при этом все равно случается. И все живое во мне клинит, трещит и искрит.

Взгляд Чарушина соскальзывает ниже. Я рассчитываю выдохнуть и восстановиться. Но… Он смотрит на мои губы, и напряжение подскакивает до небес.

Не знаю, кто выступает инициатором, однако, поцелуй случается. Страстный, голодный и необычайно откровенный. Потому что я какие-то барьеры роняю. Ослабляю присущее телу сопротивление. Впервые сливаемся без всяких страхов, зажатости и смущения с моей стороны.

Полноценно.

Взлетаю, будто птица. Ощущаю себя совсем другим человеком. Бесконечно счастливой и такой же свободной, как Чарушин.

Мы продолжаем целоваться. Уже неспешно, с наслаждением, крайне чувственно. И даже музыка меняется. В какой-то момент становится тягучей и романтической.

К тому моменту, как наши губы рассоединяются, кажется, что вкус Артема не только в моем рту остался, а пробивается даже в дыхании, парит в груди, теснится в сердце.

Последнее вдруг ощущается таким маленьким. Не вмещает производимые мной эмоции. Натужно раздувается и горячо пульсирует – вот и вся его работа. Медленно, но верно – на износ.

Долго смотрим друг на друга, не замечая никого вокруг. Пока Чарушин не выдвигает:

– Пойдем за стол, надо отдышаться.

Опуская меня на пол, берет за руку и, как обычно, ведет за собой. Но и за столом, в компании его друзей, мы по-прежнему не отлипаем друг от друга. Даже Артем не в состоянии поддерживать общий разговоров.

Смотрит на меня, непрерывно поглаживает бедро ладонью, иногда прижимается губами к моим губам.

– Ты как? – выдыхает в какой-то момент. – Может, поедем уже?

Это звучит, как будто не по плану. Сколько мы здесь? Часа полтора? Может, и меньше.

– А зачем мы приезжали? – смеюсь я. – Готовились столько… – указываю на свой костюм.

Чарушин пожимает плечами и тоже смеется. На нем маски нет, и я отлично вижу, каким лукавым становится его лицо.