Спорим, будешь моей

Обожаю его мимику, красноречивые взгляды, улыбку… Внутри все замирает, а отмирая, принимается знакомо часто и горячо пульсировать.

– Понемногу будешь привыкать, окей? Сегодня час, в следующий раз – два… – делится своими соображениями практически на ходу. Потому, как поднимается и тянет меня из-за стола. Пока я растеряно моргаю, прощается с друзьями: – Все, мы отчаливаем. Не убухивайтесь в хлам. Забирать, блядь, не приеду. Дела.

– Знаем мы твои дела, – ржет Шатохин, а за ним и остальные.

Мне в очередной раз до удушья неловко становится.

– Пошел ты… – бросает в ответ смеющийся Чарушин.

Смотрит на меня и будто физически теплом окатывает. Хочется зажмуриться и поежиться. Но я лишь улыбаюсь и, ненадолго оглядываясь, машу ребятам на прощание.

– На дачу? – спрашиваю, как только оказываемся на улице.

Артем поворачивается, задерживает на мне взгляд и, с ошеломительно-красивой улыбкой, поправляет:

В спальне. Есть. Заманил. Блядь, смотрю на Дикарку и сам себе не верю. Кажется, что сплю. Или, на хрен, в каком-то бреду нахожусь.

Лиза оглядывает спальню без какого-либо интереса. Скорее машинально взглядом ведет. Краснеет, стоит только застопориться на кровати. Как только паника, которую я сейчас так отчетливо наблюдаю в ее чумовых зеленых глазах, нарастает, ищет меня. Смотрит и ждет какой-то поддержки. Я шумно выдыхаю и шагаю, чтобы обнять.

Маску Лиза сняла еще в машине. Сейчас ничего не мешает мне ее разглядывать. Ничего, кроме платья.

– Я хочу тебя раздеть, – выдыхаю откровенно. – Полностью, – не могу остановиться.

Вижу, что шокирую до предела, но, блядь, только так мы и продвигаемся. – Ничего больше. Просто раздеть и посмотреть, – добиваю, казалось бы, успокаивающе. Только действует как-то не так… Глаза Дикарки еще больше расширяются. И отражается в них такая буря эмоций, что меня самого, будто физически накрывает. – Не бойся, ладно? – хриплю и, заходя ей за спину, медленно тяну вниз молнию.

Лиза отрывисто вздыхает и замирает. От такой нежной покорности меня сходу рубит дрожью.

Приходится даже тормознуть, чтобы прожить эту дикую волну, и не дергаться, как паралитик. Прикрывая веки, пару секунд не двигаюсь. Лиза тоже, лишь едва заметно покачивается. Когда скольжу ладонями в распахнутые полы платья, вздрагивает, дергается вперед и с каким-то задушенным стоном снова застывает.

Не знаю, кому эту команду отдаю – ей или все же себе. Тон получается странным. Чересчур низким и трескуче хриплым. Будто заржавело что-то, сломалось.