Спорим, будешь моей

Таращусь, как какой-то неандерталец. Зеленый. В пиковый период пубертата.

Словно сисек никогда не видел… Да хотя бы у самой Лизы – мельком цеплял уже. Но в том то и дело, что мельком – резко охладило. Сейчас же беспрепятственно катаю разрывные эмоции. Облизываясь, всасываю губы и натужно тяну кислород.

– Ты так смотришь, словно хочешь меня съесть… – шелестит Богданова неожиданно.

И я ржу. Коротко, но резко. Выкидывая наружу часть одуряющего напряжения.

Забавляет и тон, и вид – она реально так думает.

– Не просто хочу, Дикарка, – отбиваю на хрипе. – А собираюсь. Именно это и сделаю.

Перестраивая все, что успело заклинить внутри, от макушки до ног ее взглядом заливаю.

– С превеликим удовольствием.

А сам только представляю и понимаю, что по совести могу не вытащить. Слишком сильно кроет. И, тем не менее… Не сводя с Лизы взгляда, принимаюсь расстегивать рубашку. Крайние пуговицы буквально срываю. Она молчит, лишь вздыхает периодически. Особо шумно, когда дело доходит до ремня.

– Боишься? Остановиться? – с трудом, но притормаживаю все свои порывы.

Настраиваюсь на тот самый положительный ответ, который для меня будет отрицательным. Однако, моя затурканная Дикарка удивляет – красноречиво мотает головой. Пока я задыхаюсь от нового наплыва эмоций, еще и голосом добивает:

– Немного боюсь… Но мне интересно… Продолжай, пожалуйста…

– Хорошо, – выдаю без надобности.

И продолжаю. Наше срывающееся дыхание, шорох одежды – все это разрывает воздух, как выстрелы снарядов. Лиза действительно с любопытством наблюдает. Таить не пытается, хотя вся ее кожа краснеет, будто огнем пылает. С сосками так точно по цвету сливается. Я тоже не скрываю своей похоти. Пока стаскиваю брюки, то и дело облизываюсь и с силой кусаю губы.

– Хватит, – шепчет Лиза, выставляя предупреждающе ладони, когда в боксерах остаюсь.

Медленно скользит взглядом по моему животу. На паху и вовсе замирает. Примерно представляю, что сейчас видит. Эрекция вместо тысячи слов. У Дикарки же вместо слов только частые поверхностные вздохи.

Рассматриваем и дышим. Просто, блядь, дышим, но даже этот процесс сейчас ощущается крайне интимным.

– Ты такой большой… Крупный… Сильный… – выдает с каким-то искренним и предположительно восторженным изумлением.