Спорим, будешь моей

Выдаю больше, чем в обычных условиях способен отразить голосом. Сжимаю ладонями голую кожу Лизы и снова замираю. С натугой идет в работу сердце. Ухает мощно и громко, но словно заторможенно. С оттяжкой. На место с трудом возвращается. Петляет по груди, как пьяное.

Говорить больше не могу. Бурно выдыхаю, жадно вдыхаю и поднимаюсь к полоске лифчика. Щелкаю застежкой и инициирую падение вместе с платьем.

Голая спина… Блядь, голая спина… Узкая, хрупкая, будто скульптурная… Почему я никогда раньше не обращал внимание на эту часть тела? Сейчас же трясет натурально при виде нее.

Коснуться не смею – ладони в воздухе зависают. Когда перевожу дыхание, мышцы груди и живота так странно сокращаются, кажется, словно ломаются.

Трогаю. Мать вашу, трогаю. Прикрывая веки, будто какой-то конченый маньяк скольжу по гладкой коже, пока на ней не выступают крупные мурашки. Ощущаю их, и снова трясет.

Потрясает этот бешеный колотун. И выдерживать его физически трудно, и растянуть кайф охота. Уже сейчас понимаю, что останется эта ночь в памяти на веки вечные.

Никогда прежде такого не испытывал и никогда больше не испытаю. Осознаю, принимаю и наслаждаюсь.

А потом, задерживая дыхание, просовываю ладони под держащееся на бедрах платье и резко сдвигаю ткань, пока наряд под громоподобные удары моего сердца не падает на пол.

Трусы. Глухые, блядь, да. Но меня от них со временем аппендицита таскает. Вроде был нормальным человеком, а Дикарка сделала извращугой и фетишистом. У меня на них теперь всегда вставать будет.

Да, мать вашу, без того весь вечер стоит. Сейчас же попросту шкалит до отсекающего паралича всех остальных частей тела.

Так, лады… Не все за раз, иначе сдохну.

Если ее не испугает мой ломающийся чумной голос, то шансы отдать концы сегодня все же увеличатся. Но, блядь… Когда затягивает сам процесс, невозможно думать о результатах.

Лиза… Она делает два шага от меня и поворачивается. Я ловлю второе пришествие Христа еще до того, как опускаю взгляд ниже ее лица. Тупая шутка, знаю. Богдановы бы не оценили.

Я в принципе туго соображаю. Все примитивные функции выходят на почетное первое место, и стоит мне скользнуть взглядом вниз, такой, черт возьми, отрыв берут, что сразу всю энергетическую проводку палит.

Грудь. Первое, на чем я сосредотачиваюсь. Нет, правильнее будет сказать – залипаю. Небольшая. Острая, словно три-д треугольники. С торчащими розовыми сосками. Около правого – крупная родинка.

Сука, что же меня так штормит-то?

Не могу сместиться.