Спорим, будешь моей

Стискивать там и снова подниматься.

Его ресницы опускаются, хотя он силится держать глаза открытыми. Я же все чаще смотрю вниз – на то, что вытворяют наши руки. Неосознанно ерзаю, когда понимаю, что между ног у меня все горит и буквально истекает теми самыми порочными соками, которые Артем во мне открыл. Пытаюсь его целовать, он же подтягивает меня ближе. Протяжно стону, когда припечатываюсь промежностью к напряженному бедру Чарушина. Меня простреливает таким удовольствием, что в глазах темнеет. Огненная стрела, что влетела в мое тело, раскидывает по всему организму молнии и искры.

Локально сводит мышцы спазмами. Я горю, задыхаюсь и вибрирую. От всего этого задыхаюсь – такие громкие звуки удовольствия выдаю, что в какой-то момент глохну.

Хорошо, что Артем контролирует движение моей руки. Ведь я сама перестаю понимать, что происходит. Осознаю лишь, что он в какой-то момент ускоряется. Твердость в моей руке идет пульсацией, я слышу хриплый и сдавленный стон Чарушина, а потом чувствую, как наши пальцы заливает горячей и густой жидкостью.

Я ошарашено цепенею. Встречаясь с Артемом взглядами, жутко краснею и как-то неожиданно выхожу из ступора.

– Это все? – не знаю, зачем спрашиваю.

Он же… Разжимает свою ладонь, небрежно вытирает ее о покрывало и под моим удивленным взглядом вдруг опрокидывает меня на спину. Я даже не успеваю отпустить твердость, как Чарушин нависает сверху и… Он врывается мне в трусы. Надрывно тяну воздух и замираю, как раз тогда, когда его пальцы раздвигают мои половые губы.

Там… хлюпает. Но переживать об этом у меня не получается. Не сводя с меня взгляда, Артем скользит средним пальцем выше и надавливает на какую-то сверхчувствительную точку, что заставляет меня закричать. Позже я пойму, что это был клитор, однако в то мгновение думать не способна. Только чувствовать. Все мои мышцы сжимаются, тело сотрясается в томительной дрожи. От этой точки и до самой головы прошивает таким удовольствием, что я попросту улетаю. Не замечаю ничего вокруг. Только эти спазмы ощущаю, одуряющие запахи вдыхаю – мой, его, нашего общего возбуждения.

Он меня трогает… Господи… Он меня трогает…

Артем целует шею и грудь. Не перестает массировать ту воспаленную точку. Я бьюсь и бьюсь в чувственных спазмах. Беспорядочно стону и инстинктивно сжимаю ладонью его твердость.

Мир застывает. На одно затяжное мгновение мне в нем становится тесно. А потом, я как будто поднимаюсь в воздух и с громким криком распадаюсь на искры, которые не спешат опадать.