Спорим, будешь моей

– Хотя уверен, – выдерживая паузу, прижимаюсь губами к ее уху, – тебе уже по кайфу все, что происходит.

Тишина застывает буквально на мгновение. Пару секунд спустя темноту пространства прорезает шумный вздох Богдановой, а потом и вовсе рубит отрывистый и частый тон:

– За кого ты меня принимаешь? Как тебе еще сказать, что мне это не нужно? Ты подстроил… Подстроил, чтобы нас закрыли?

– Врешь! Ты не только наглый, беспринципный, распущенный… Ты еще и обманщик!

– Лады. Пусть так, – соглашаюсь, просто потому что не вижу смысла сейчас спорить.

Большая перемена скоро закончится. А я еще должен успеть уйти, прежде чем кто-то застукает нас здесь, иначе у Богдановой случится настоящая истерика. – Имеешь право на первое впечатление.

– Первое впечатление? – взвинченным тоном повторяет она. – Думаешь, второе будет другим?

– А я думаю, что оно не изменится.

– Артем… – шепчет Лиза отрывисто, в очередной раз меняя тактику.

Не знаю, что сказать собирается. Точнее, уже говорит. Я не слышу. Меня после того, как она имя мое выдыхает, оглушающей волной накрывает.

Подавшись вперед, с какой-то одичалой жаждой втягиваю ее запах. Он не только опаляет слизистую, но и глубоко внутри вызывает странный жар и щекотку. Осознаю, что не наносное это. Не шампунь и не духи. Последними она совершенно точно в принципе не пользуется. Это ее личный запах. И именно он взрывает мои рецепторы. Пьянит и дурманит.

Жаль, столь близкий контакт пугает Лизу. Она снова принимается отчаянно толкаться.

– Замри, – рублю хрипло, и она машинально цепенеет.

– Давай так, Дикарка, я отпущу тебя, если ты выдержишь пять минут. Без сопротивления.

– Это все, что ты хочешь? Просто постоять?

Блядь, конечно же, это не все, что я хочу. Вот на хрена она спрашивает? Совсем не соображает, что такими уточнениями лишь провоцирует?

Я раз десять себе на горло наступаю, чтобы сдержать то, что в реале рвется из нутра, и выдать самое безобидное дополнение:

– Ты разблокируешь меня.

– Разблокирую, и что? Отвечать тебе все равно не буду!

Реагируя на ее вспыльчивость, смеюсь.

И даже этот процесс как-то необычно грудь продирает. Пульсацией каждая мышца отзывается. Ноет тело. Требует гораздо большего, чем я могу сейчас получить.

Уверен, Богданову тоже нехило штормит. Замирает неподвижно в новых попытках пережить этот двусторонне-рубящий чувственный шок. А я вместо того, чтобы помочь ей, разрушаю любую возможность справиться. Вновь усиливаю давление своего тела на нее и тут же перекаты дрожи ловлю.