Спорим, будешь моей

Пошатываясь, отступает. Осоловевшим взглядом наблюдаю за тем, как перемещается к изголовью. Поднимаюсь, осознавая, что я с головы до ног красная, как рак, и влажная, как мышь. Без разницы. Ползу к Артему. Встречая на мгновение взгляд, вздрагиваю. Такой он раскаленный, тысячи ватт напряжения выдает. Совершенно неожиданно низ моего живота вновь скручивает спазмом. Томным, сладким и вместе с тем болезненным.

Скользнув ладонями Артему за шею, осторожно прижимаюсь. Осторожно, потому что сама еще слишком остро реагирую на физический контакт между нашими телами.

Чарушин тоже вздрагивает. Чувствую разлетающихся по его гладкой и горячей коже мурашек.

Должно быть, в моем голосе слышно беспокойство. Он тут же спешит заверить:

Нормально… Не хорошо, как обычно… Ну я и сама вижу, что все не так прекрасно, как он пытается показать.

– Я… – снова начинаю и срываюсь.

– Я… – сипит в ответ Чарушин. – Сейчас приду.

Отодвигает меня раньше, чем я осознаю, что он встает с кровати. Просунувшись по матрасу к краю, едва успеваю поймать за руку.

Он оборачивается и застывает неподвижно, глядя на меня сверху вниз. Не сердито, но как-то очень выразительно стискивает челюсти. Сдерживается? Да, очевидно, что так.

– Сделай, как в прошлый раз… – предлагаю я, заливаясь новыми оттенками жара.

Странно, я только пару минут назад получила высшую степень удовольствия, но вот Артем смотрит, и внутри опять что-то назревает.

Он делает шаг, я опускаю взгляд и… его пенис оказывается практически перед моим лицом. Ближе к груди, конечно.

Но все же… Я вдруг задыхаюсь от понимания того, какой он огромный.

– Тебе нравится моя «твердость»?

Чарушин не улыбается, но я понимаю, что он меня дразнит. Да, я его рассматриваю. Сейчас более детально, чем в первый раз. Ракурс удачный. К тому же, Артем сжимает пенис у основания и, заставляя меня дернуться, оттягивает его на меня.

– Скажи, Дикарка… – хрипит он. – Этот уникальный, бля, термин… Прошепчи…

– М-м-м… – быстро облизываю губы. Артем крепче стискивает ствол и тяжело вздыхает.

– Твердость? – это действительно шепот, едва различимый. – Нравится…

Ненадолго. Потому что долго выдерживать энергетический натиск Чарушина я не в состоянии. И потом… Хочу его разглядывать. Ствол длинный, толстый, ровный и гладкий. Головка крупнее и ярче. Через небольшое узкое отверстие выступает крохотная прозрачная капля. Наверное, это его возбуждение. Я резко вдыхаю и снова нервно облизываю губы.

Чарушин стонет и начинает двигать рукой.