Спорим, будешь моей

Просто, сохраняя способность к критическому мышлению, пока еще понимал: если проебу ее, точно сдохну.

– Эй, последний из принцев!

Оборачиваясь на этот оклик, по привычке выкатываю улыбку. Сонька Богданова реально на солнце похожа. Чтобы не происходило в ее долбанутом мире, транслирует малая исключительно радость.

– Привет, Солнышко, – отражаю то, что она излучает, просто потому что она этого заслуживает.

Смущается, когда так называю. И в этот момент так, блядь, на Лизу похожа – зверь во мне скулит и закусывает удила.

Скользнув взглядом поверх ее головы, пытаюсь незаметно перевести дыхание. Натыкаюсь на хохочущую неподалеку Варю. На мгновение подвисаю – Бойка рядом с ней тоже смеется. Не ржет, а именно смеется – сам на себя не похож. Снова это странная смесь чувств – радость и зависть. Варя мой взгляд ловит и, выдавая целый фейерверк эмоций, активно машет. Усмехаюсь и подмигиваю. А потом, едва чуть дальше зрительно по периметру скольжу, сталкиваюсь с Лизой, и тотчас прошибает мощной волной электричества. Прилетает, как молния, сверху и разит через макушку по позвоночнику. Секунду спустя уже раскидывает на стороны, сотрясает и парализует всю нервную систему.

– Ты слушаешь? – напоминает о себе Соня.

– Да, – сглатываю. Беру в фокус ее лицо. Но ненадолго. Упорно стреляю туда, где топчется Дикарка. – Повтори, если не сложно.

– У Лизы второго ноября день рождение. Двадцать лет. Будешь ее поздравлять?

– Бля, конечно, буду, – спохватываюсь резко. Не знаю, отчего так вцепляюсь в эту возможность.

Словно действительно поворотным она может стать. – Сорян за мат… – выдыхаю чуть спокойнее. – Гребаная привычка.

Сонька краснеет, но продолжает улыбаться.

– Слушай, ты ведь лучше других ее знаешь, – соображаю дальше. Дикарка с горизонта ушла – и плохо, и легче. Мозги заработали. – Что ей подарить?

– Хм… Надо подумать, – стучит Соня пальцем себе по виску. – Ой, все – звонок! – убегая, на ходу кричит: – Позвоню тебе, Чара Чарушин!

И не подводит. Подсказывает и с подарком, и, как обычно, боевой дух мой поднимает.

– Лиза тебя любит! Точно-точно она будет сражена наповал, когда ты приедешь! Помни, что я за тебя болею. Все получится!

Только Дикарка на следующий же день размазывает застывшую было уверенность.

Сегодня она на меня даже не смотрит. Проходит утром, шлифуя взглядом тротуарную плитку. А после дважды, точно так же полируя им и кафель коридоров. Лишь по вспыхнувшим румянцем щекам понятно, что мое присутствие в целом не проходит для нее незамеченным.