Спорим, будешь моей

– Понимаю, что для тебя это грязновато… Но, блядь, тебе ведь нравится. Признайся, маленькая… Я чувствую…

Признаваться Дикарка, конечно же, не собирается. Отшатывается, будто я ее ошпарил. Перепуганная, красная и, мать вашу, возбужденная. Вижу это в ее стеклянных глазах. Они и так, как звезды. А когда получается закинуть ее на небо, светят настолько ярко, что, кажется, сжигают.

– Все, все, все… Пусти, Артем… Пусти, пожалуйста… – переключается с таким креном, что уже хрен вернешь к истоку. – Мне надо идти, иначе быть беде, понимаешь?!

– Понимаю, – хриплю разбито.

Едва опускаю ее на землю и позволяю отойти, внутренний подъем резко принимает лежачее положение. И команда отжаться им ни в какую не принимается всерьез. Лежит, сука. Валяется.

Не хочу ее отпускать. Завтра ей по-любому что-то новое в голову стрельнет и все – аля-улю. Хотя, блядь, конечно, не новое! Все тоже – ебаный жених, которого я, мать вашу, ненавижу только по факту существования.

– Оставь меня, Артем!

Ага, даже до завтра не доживем.

– Ты… Ты… – тарабанит с теми дробными интонациями, которые я уже попросту ненавижу. Точечно пробивает мне грудак. Как решето, блядь. – Не приходи больше!

– Не гони эту пургу, хотя бы сейчас, Лиз, – давлю вполне миролюбиво. Хочу спокойно расстаться. Не топтать тот кайф, что удалось урвать. Но… Один ее взгляд и я понимаю, что бесполезно. От боли прорывает и меня. – Не после того, как минуту назад скакала на моем члене.

– Смешно?! Ты просто… Ты меня развратил!

– Целовала ты меня не поэтому, – яростно парирую, надвигаясь. – Обращаю твое внимание: ты, мать твою, была рада меня видеть!

– Нет… Это все… – сочиняет весьма фигово. – Это все от лукавого!

Я охреневаю настолько, что не сразу слова нахожу.

– От лукавого. Понял, – повторяю глухо. Не без издевки, безусловно. Внутри ведь все перекручивает и разбрасывает по периметру кровавыми кусками.

– Какой треш, Артем?

– Со своей свадьбой и прочей бредятиной!

Если перед этим вся возня Лизы выглядела весьма плачевно и наиграно, то сейчас разит ее крайне болезненно. Не просто вижу, а ощущаю, как ее захлестывает.

– Бредятиной?! На мне клятва, Артем! Разве ты не понимаешь, настолько это серьезно? – стегает словами, будто кнутом.

– Хватит орать! – выкрикиваю от бессилия.

Только она не успокаивается. Продолжает сечь на куски.