Спорим, будешь моей

Если нет… Последний раз, короче.

И сам, сука, себе не верю…

– Какой Павел молодец, – приговаривает мама, пока мы с девочками убираем со стола. – Целых два рулона ткани подарил! Хватит и платье тебе на свадьбу сшить, и крестильный набор для первенца, и накидку для коляски, и занавески в гостиную…

Выдохнув, сгружаю тарелки в раковину резче, чем следует. Гремят они, перекрывая мамин голос, а мне все равно кажется, что сердце мое еще громче грохочет. Кажется, что над головой только рассекающей мир неоновой молнии не хватает.

Мне двадцать. Празднование можно было бы назвать рядовым, если бы не присутствие Павла. Находясь рядом с ним за столом, я чувствовала одно лишь сплошное, звенящее в моем оцепеневшем теле, напряжение. Не ела толком. Боялась даже воды глотнуть. Казалось, любое сокращение глотки вызовет удушье.

Как же я буду с ним жить?

Ведь совсем скоро, через каких-то три месяца, мне придется каждый вечер сидеть рядом с ним за столом. А потом… Ложиться в одну постель.

Едва впускаю в сознание эту мысль, всю меня охватывает паника.

– Что это за напор? – тут же реагирует мама. Вклиниваясь рядом, регулирует подачу воды до тоненькой струйки. А у меня выбивает остатки воздуха. – Сколько я вас учить должна? Экономность, скромность и неприхотливость – одни из главных достоинств женщины.

Кислорода становится так мало, что в какой-то момент за попытками его вдохнуть, я как будто глохну. Мама продолжает говорить, но я ее не слышу.

Вздрагиваю и мимоходом отмечаю, что все продолжают заниматься своими делами – папа не отрывает взгляда от телевизора, девочки складывают скатерть и метут пол. Смотрю через все пространство на входную дверь, чувствуя, как внутри с самого низа живота какая-то странная волна поднимается.

Мама стряхивает с рук воду и идет открывать. Я продолжаю стоять, забывая даже о том, что вода продолжает бежать. Пока вдруг Соня не подходит и не закручивает кран.

Дверь распахивается, и мое сердце останавливается.

Застывшее словно желе пространство. И дрожь – непреодолимая, трескучая, сумасшедшая. Резкий запуск сердца. И новая пауза. Огромная пропасть в линии жизни. Мощный толчок – натяжение плоти изнутри. Непомерное расширение грудной клетки. Жесткий стопор. И следующий размах – ребра трещат.

Вы когда-нибудь умирали от любви?

Я умираю.