Спорим, будешь моей

Подув в свисток, громоподобным голосом командует: – Вперед!

Для разминки я забиваюсь в самый дальний угол. Однако даже это не спасает меня от повышенного внимания со стороны Чарушина. С любого расстояния он приводит меня в состояние невыносимого стресса. Как ни отворачиваюсь, чувствую, что смотрит. Так еще… Нет-нет, и зачем-то проверяю свои догадки. И, едва мы лишь на мгновение сталкиваемся взглядами, искры летят.

Как я должна с этим справляться?

«Не смотри на него», – приказываю себе.

Задыхаюсь от волнения и все равно смотрю.

В груди непрерывно клубится жар. Распространяется по всему телу. Странными судорогами скатывается вниз живота. Сводит там жгучим спазмом до боли. Сводит и отпускает. И вот в тот миг, когда отпускает, какое-то поразительно приятное тепло там разливается. Облегчение? Успокаиваю себя так.

Когда приходит время собраться снова всем вместе, я забиваюсь в самую гущу толпы. Но, к моему ужасу, не мы решаем, к кому в команду пойти.

Капитаны выбирают. Чарушин первый.

Господи, пусть он обо мне не вспомнит… Пусть окажется тщеславным козлом, которому важна лишь победа.

Все знают, что я не умею играть. Есть много других хороших…

– Богданова, – сильный голос Чарушина уверенно рассекает сгустившийся надо мной воздух.

Вздрагиваю, напряженно сглатываю и, наконец, осознаю, что все мои волнения только начинаются.

– Я не хочу в твою команду, – заявляет Лиза, показываясь из толпы спустя долгие секунды моего терпеливого ожидания.

Должен признать, удивляет. И задевает. Стискиваю челюсти чуть плотнее, чем следует.

Медленно тяну кислород. Не сводя с нее взгляда, прищуриваюсь. Она снова в состоянии повышенной взволнованности, хоть и пытается это скрывать. Нервно заламывает руки. Подрагивает, когда замирает. Дышит чаще и выше, чем любой другой человек в этом зале. Взглядом и вовсе целую бурю выдает.

У меня внутри тоже все кипит, но я, по крайней мере, умею это скрывать.

– Я хочу в команду к нему, – указывает Лиза на стоящего слева от меня Тоху.

Раньше нее на него смотрю. Едва заметно, но с очевидным ожесточением качаю головой и взглядом предупреждаю, чтобы не вздумал выкинуть свою обычную хрень.

Тоха хоть и озабоченный мудак, посыл улавливает. Закатывает глаза и демонстративно выставляет руки ладонями вперед.

Минимальное движение головой – напряженно киваю. И перевожу взгляд обратно на Богданову. Ненамеренно и ее пронизываю жестче, чем следует. Перестроиться не успеваю.

У меня по спине озноб летит. Наклон головы усиливается, в глазах темнеет.