Спорим, будешь моей

Зеленая, дрожащая и бесконечно извергающая пищу сразу после ее непосредственного приема.

– У Лизы ротавирус? – умничает малышка Стефа. Она мечтает быть врачом. – Или все же отравление? Что ты ела? Расскажи мне подробно. Капустняк? Кефир? Винегрет?

Жаль, мама оказывается куда более проницательной. Только я слышу о еде, ощущаю новый рвотный позыв. Несусь со всех ног в уборную, она – за мной.

Слышу, как притягивает за нами дверь.

– Боже, ты все-таки спала с ним… Боже… – начинает стенать, едва меня выворачивает. Молчу и не оборачиваюсь.

Хорошо, что успела спустить воду, иначе пришлось бы разглядывать всю ту жуткую массу, что минуту назад изверг мой желудок. – Спала? – шипит мама уже яростно.

Мое сердце заходится в ужасе. С ее подозрениями расцветают и мои собственные. Отлепившись от унитаза, устало впечатываюсь затылком в холодную стену. Зажмуриваюсь, потому что в глаза смотреть не могу. Из-под век тут же стекают слезы. Губы с дрожью растягиваются гримаса отчаяния.

– Господи! – этот крик застревает внутри меня.

– Господи! Да за что мне это?! У-у-у-у-у!

Я начинаю откровенно рыдать. Выплескиваю все, что за эти недели скопилось. Благо, отца нет. А девочки войти или расспрашивать после не посмеют.

Да и плевать уже! Плевать же… Боже…

Казалось, что хуже быть не может. Казалось, я уже на дне пропасти. Казалось, что самые тяжкие мои преступления либо обнародованы, либо навеки скрыты.

Я беременна?! Боже, я беременна?

– Так, ладно… – приходит в себя мама. Сжав мои плечи, встряхивает, заставляя открыть глаза.

– Когда у тебя была последняя менструация?

– Или в конце ноября или в первых числах декабря… – выдаю вместе с горестными всхлипами.

– Господи… – выдыхает так же сипло.

Осеняет крестом меня, а потом и себя. Сдерживая нервный смех, зажимаю ладонью рот.

– Так… Так… – приговаривает тем временем мама. – Ладно… Ладно… Вставай, – помогает подняться. – Умойся и приведи себя в порядок. Поедем в больницу.

– Зачем? – дергаюсь так сильно, что едва не сбиваю свою родительницу с ног.

– Как зачем? – придерживая, ласково оглаживает ладонью мое взмокшее лицо.

– У тебя сильнейший токсикоз. Это опасно для жизни. Нужно проконсультироваться и принять какие-то меры.

– Мне помогут? Просто помогут? – шепчу задушено.

– Ну, конечно… – мама находит в себе силы, чтобы улыбнуться. Я выдыхаю свободнее и, наконец, расслабляюсь. – Конечно, милая… Тебе помогут. Обязательно.

Младшая кобра запрыгивает на кровать. Матрас от этих выкрутасов по всему периметру амортизирует.