Спорим, будешь моей

Но меня, блядь, особенно. От одной только мысли, что конченого Маугли вдруг не станет, бросало в ебучую панику. Колотилось сердце так, что грудак трещал.

Спасли. Этот черт в себя быстро пришел. Увидел его наглую счастливую рожу и постепенно улеглись все эти внутренние атаки.

Но, позже вскрылись другие гнойные точки. Стоило пару дней за ним с Варей понаблюдать.

Знаю, что ненормально это, но я, блядь, так невыносимо сильно им завидовал! Сука, как я завидовал… Сука…

Углублялась попутно обида. Разрасталась внутри меня, словно опухоль.

Запускала свои убийственные корни во все органы. Очерняла, отравляла и утяжеляла все, что до этого с такой легкостью носил.

Артем *Чара* Чарушин: Привет. Как оно? Порядок?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Да, все путем.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Относительно.

Артем *Чара* Чарушин: Что значит?

Сонечка *Солнышко* Богданова: Ну, в дурдоме без изменений. Ничего критичного.

Сонечка *Солнышко* Богданова: А как Бойка?

Артем *Чара* Чарушин: Нормально. Уже вовсю гоняет персонал.

Чувствую, скоро выпишут))

Сонечка *Солнышко* Богданова: Круто! Железный он, что ли?))

Артем *Чара* Чарушин: Варя говорит, терминатор:)

Сонечка *Солнышко* Богданова: Повезло ей))))))

Сонечка *Солнышко* Богданова: Слушай, а помнишь, ты говорил, дашь Варин контакт? Насчет работы для Лизы хочу спросить. А то она так и будет горбатиться над всякой мелочью.

Тело из неосознанного напряжения выходит мощными ударами – сердце разбивается. Слепо. Горячо. Отчаянно.

Рябью перед глазами ползет, так что теряюсь.

Компас один – она. Стоило только упоминание поймать, будто снова к ее жизни плотнее плотного приблизился.

Артем *Чара* Чарушин: Нужны деньги? Говори, если че…

Сонечка *Солнышко* Богданова: Да не то, чтобы прям нужны… Так, на будущее... И вообще, она же хочет заниматься этим геймдизайнингом. Пусть втягивается.

Артем *Чара* Чарушин: Угу. Понял.

Скидываю Варин контакт и спешно прощаюсь.

Разболтало, конечно, знатно. Желание настрочить Лизе топит тотально. Но, едва открываю нашу переписку, вижу всю эту кипу неотвеченных, и нутро подрывает.

Эта дикая вспышка раскидывает внутренности на короткий и яркий миг, а после – резко скручивает их в тугой и жутко болезненный узел.

Фигачу телефон о стену. Не проверяя, что и как с ним, вылетаю из комнаты.

Уже на выходе из дома перехватывает со странной обеспокоенностью отец:

– Да. Ништяк, – давлю по привычке с ухмылкой.

Мама, тем временем, сует в руки горячий бумажный тормозок.