Спорим, будешь моей

Обхожу и, не прощаясь, двигаю к выходу.

– Можно, я у тебя сегодня заночую? – орет мне в спину.

– Можно, – не оборачиваясь, дополнительно ладонью отбиваю.

Некоторое время катаюсь по городу. Пролетаю вдоль и поперек несколько раз, пока не сгущается темнота. После уже вяло тащусь домой.

Предупреждаю маму, что за ужином будет на одного человека больше. Перекидываюсь парой фраз с отцом. Препираюсь с кобрами. Как не подраконить? Лишь, когда их трескотня сливается в один неразборчивый писк, сваливаю.

Посмеиваясь, взбегаю наверх.

Включаю свет. Нахожу перебитый, но все еще живой смартфон. Врубается с первого запроса. Но, мать вашу, когда он подключается к сети, я обмираю.

Смахиваю бесконечную ленту сообщений. С разбивающимся о ребра сердцем, читаю крайние.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Боже, Артем, где же ты? Мама узнала, что Лиза беременна и увезла ее в больницу. Я боюсь! Набери меня! Срочно!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Я приехала за ними. Мы в Областной Клинической. Отделение гинекологии.

Сонечка *Солнышко* Богданова: Черт возьми, Чарушин… Где ты?!

Сонечка *Солнышко* Богданова: Приезжай скорее… Мне страшно. Кажется, что они готовят ее к прерыванию… Скорее, Чарушин!

Продолжаю смотреть в треснувший экран и ничего не вижу. Либо ослеп, либо труба все же приказала долго жить – не могу понять, с какой стороны вырубило. Ураганом проносятся мысли. Не разбираю, как исчезают. Потому что одна стучит громче остальных.

Беременна… Лиза беременна… Беременна…

Яростно, непрерывно и лихорадочно долбит.

Все заглушает. И все тело стремительно себе подчиняет. Слабо соображаю, когда, словно одержимый, несусь вновь вниз по лестнице. Под град неразборчивых беспокойных реплик со стороны семьи, выскакиваю на улицу. Запрыгиваю в тачку, завожу мотор и резко выруливаю на дорогу.

Втопив педаль газа до упора, отстраненно отмечаю, как меня заливает под одеждой потом. Жарко. Кожа горит. И при этом трясет нещадно. Шманает настолько, что в руль приходится вцепляться, чтобы не создать каких-то нечаянных резких движений.

Затяжные гудки разрывают рассеянное пространство салона. Добираюсь до отчаяния и обратно, пока Сонька принимает вызов.

– Боже, Чарушин… – слышу, что плачет, и еще мощнее меня припечатывает. – Где ты был?

– Вне зоны, – выдаю глухо и абсолютно бесполезно.

– Сонечка, что там? Не томи, блядь? – срываюсь, переставая соображать, в какой точке вселенной нахожусь. Дорогу на автомате пролетаю.