Спорим, будешь моей

И тут же размышлять принимается: – В белых сорочках с длинными-длинными рукавами, высоким воротником и подолом до пят?

Ржу, когда представляю Дикарку.

– Что с тобой такое? – щурится мелкая заноза.

Ухмыляясь, по привычке вскидываю важно голову и развожу руками.

– Ты как будто в неадеквате, – Маринка даже не пытается быть деликатной. – Я же говорила, что те сосиски странно пахнут. Так нет, ты нажрался на ночь! Ну вот, результат налицо.

– Марина! – одергивает ее мама.

– Ничего личного, – невинно причмокивает мелкая.

– Нормальные были сосиски, – заверяю ее я. И похерестическим тоном добавляю: – Слиняй, гадюка.

– Господи, садитесь за стол уже, – восклицает мама, не стесняясь посмеиваться. – Где остальные?

– Идем! – горланит Анж из ванной.

Батю из гостиной слышно. С утра какие-то дела по телефону трет.

– Артем, тебе яичницу с ветчиной или с грибами?

– Без разницы, мам, – утыкаюсь в телефон. – Можно и то, и то.

Артем *Чара* Чарушин: Уже предвкушаю нашу игру.

Лиза Богданова: Не смей приезжать на мое поле.

– Артем, ешь, а то остынет, – мягкий голос мамы с трудом прорывается в сознание.

Рассеянно киваю, но трубу не откладываю.

– Спасибо, – сразу несколько кусков закидываю, набивая полный рот.

Артем *Чара* Чарушин: Твое поле? Посмею, Дикарка. Не сомневайся.

Лиза Богданова: Почему ты продолжаешь писать мне?!

Артем *Чара* Чарушин: Почему ты продолжаешь отвечать?

Усмехаюсь, когда Дикарка присылает гневный смайл.

Артем *Чара* Чарушин: Хочу тебя такой… увидеть.

Блядь, фантазия играет со мной злые шутки.

Лиза Богданова: Ненормальный!

– С кем ты переписываешься? Что прикольного написали? – пристает с расспросами Ника. – Тёма?

– Шутка 18+, – отбиваю, чтобы отстала.

Артем *Чара* Чарушин: До встречи, Дикарка.

– Артем, девочки, – отрываюсь от трубы, когда папа красноречиво кивает на этих мелких кобр и выходит из-за стола.

Снова в моем маршруте вылазит школа.

– Как тот борзый, кстати? – смотрю на Нику.

– Даже смотреть боится!

– Что за «борзый»? – батя оборачивается уже на выходе из столовой.

– Сопля один, – отмахиваюсь я. – Уже решили.

– Я надеюсь, по-мужски? Без беспредела?

– Обижаешь, – усмехаюсь и самодовольно задираю подбородок.

У Богдановой либо какой-то личный проход между стенами академии, либо плащ-невидимка. Снова она пропадает. Соньку несколько раз встречаю. А ее – нигде нет.