Спорим, будешь моей

Нужно отвернуться. Не смотреть на него. Но я не могу.

– Может, потому что я, в отличие от тебя, не зажимаюсь? Расслабься.

Отчаянная ложь. И Чарушин это прекрасно видит. Снова смеется.

– Давай, Дикарка, твоя очередь, – говорит, прежде чем бросить мне мяч. – Вперед.

Я занимаю нужную позицию. Мысленно прокручиваю все, что Артем говорил.

– У меня ничего не получится, – вздыхаю заведомо огорченно.

Но в стойку становлюсь.

– Получится. В этом нет ничего сверхъестественного, – заверяет Чарушин, становясь сзади меня.

Так же близко, как и вчера. – Чуть выше поднимай, – регулирует мои руки.

«Это просто игра», – убеждаю себя я.

Нет причин переживать. Он просто помогает мне.

Тогда почему я ощущаю его возбуждение? Неужели мужчины находятся в таком состоянии постоянно? Да, он ведь сказал, что дело не во мне. И обещал больше не целовать… Мне следует успокоиться. Нет повода для волнения.

«Следующий поцелуй – твой…»

Я уж точно никогда его не поцелую. Можно быть спокойной.

И бедра он мои трогает только для того, чтобы скорректировать позицию.

– Расслабься и бросай, Дикарка.

Выполняю лишь вторую часть указания. Расслабиться даже не пытаюсь. И когда мяч влетает в металлический обод баскетбольного кольца и отскакивает, даже не удивляюсь.

– Я же говорила… – вздыхаю, пока Чарушин идет за мячом. – Ты зря теряешь со мной время.

– Вернись на позицию, Богданова, – строго одергивает он меня. Окидывает каким-то суровым взглядом и пасует. – Сосредоточься и расслабься.

Снова он сзади. Снова я судорожно стискиваю в ладонях мяч.

– Это несовместимо, – замечаю я. – Быть одновременно и сосредоточенным, и расслабленным невозможно.

– Возможно. Сосредотачиваешься зрительно, расслабляешься физически, – поясняет тем же серьезным тоном. Собираюсь возразить, как вдруг ощущаю его ладонь между своих лопаток. Вздрагиваю всем телом. – Вот здесь узел, – говорит Чарушин, надавливая. Прерывисто перевожу дыхание, когда он скользит вниз, проходит под рукой и плавно вверх. Останавливается у основания груди.

– Здесь узел, – голос становится тише и вместе с тем грубее. Я не то что не двигаюсь… Едва дышу, пока его ладонь так же медленно устремляется вниз и вжимается в мой живот. – Здесь… – не только слышу этот хриплый выдох, но и чувствую. Обжигает. – Расслабляйся, Дикарка, – шепчет с какой-то странной ласкою и касается губами моего уха. – Расслабляйся.

– Отойди… – только и удается выдохнуть.

Вместо этого Чарушин, конечно же, притискивается еще ближе.