Спорим, будешь моей

И очень быстро это бушующее пламя ползет по телу дальше. Конечности становятся влажными и липкими. Пальчики на ногах поджимаются. Меня начинает трясти.

Когда же этот недуг меня отпустит? Почему так долго?

Сопротивляюсь себе долго, но в конечном итоге сдаюсь и, помимо воспоминаний, позволяю себе мечтать. Представляю, что Чарушин снова пришел и забрал меня гулять. Мы пошли в парк, и там… он меня поцеловал. В какой-то момент сознание плывет. Фантазии заменяет сновидение. Оно как продолжение. Очень яркое, убийственно-острое, волшебное.

Просыпаюсь утром вся в поту. Боль внизу живота никуда не делась. То ли от нее, то ли от жара меня прилично потряхивает. Но я принимаю душ, привожу себя в порядок, принимаю обезболивающее и собираюсь в академию.

Сегодня я решаю пойти на физкультуру. После того, как Чарушин объяснил, что делать с мячом, мне удалось отточить броски. Далеко не каждая попытка заканчивается успехом, но все же я чувствую себя достаточно уверенно.

Кроме того… Я хочу его увидеть.

Ругаю себя, и все равно иду.

Я только посмотрю на него... В этом нет ничего плохого…

Ну, плохо, конечно… Но не очень…

Однако я о ней забываю, едва выхожу из раздевалки и сталкиваюсь в пустом коридоре с Чарушиным.

От неожиданности теряюсь и сходу поддаюсь сильнейшему волнению. Температура, давление, пульс, дыхание – все взлетает.

Он… Он будто специально ждал меня.

Мужская раздевалка находится с другой стороны и имеет свой выход в спортзал.

Неужели он и правда искал меня?

Едва мысли заканчивают формироваться, сердце своей безумной реакцией на мгновение заставляет меня испугаться. Оно скачет по груди, как истосковавшийся щенок. Разве что не лает и не пускает слюни.

Мне действительно хочется улыбаться. Да не просто улыбаться… На ровном месте рассмеяться.

Боже, я счастлива только от того, что вижу его!

А потом Чарушин оборачивается, и я вижу, что он держит у уха телефон. Окидывая меня каким-то неопределенным взглядом и тотчас отворачивается.

Мое сердце обрывается и обреченно летит вниз. В груди стремительной волной боль распространяется, а внизу живота горячие спазмы возникают. В голове становится одуряюще шумно. Перед глазами все расплывается. Горло подпирает ужасная тошнота. Но я продолжаю шагать без остановок. Поворачиваю и вхожу в темную арку, ведущую к спортзалу.

– Богданова! – окликает Чарушин неожиданно.

Я вздрагиваю.