Спорим, будешь моей

Оказавшись так близко к своей Дикарке, ощущаю, как все мои основные показатели взлетают к верхним границам. Одно лишь сердце столько энергии вырабатывает, что впору взорваться и разлететься на атомы. С трудом контролирую тело, принуждая его к абсолютной неподвижности, иначе… Иначе, блядь, опасаюсь, что поддамся инстинктам.

– Места много. Мы даже не соприкасаемся. Представь, что не вместе лежим.

– Мне… – резко вздыхает. – Мне кажется, что ты на меня смотришь.

– Не смотрю. Я уже закрыл глаза.

Ложь во благо. Клянусь.

– А-а… – тянет неопределенно. Чувствую, как прилетает в подбородок теплом ее выдох. – Точно никто не расскажет, что ты тут спал? Маме почему-то не разрешили.

– Точно. У меня связи.

Да клянусь же, во благо! Со всей ответственностью, черт возьми.

Мой следующий выдох по высоте звука способен перекрыть как минимум шум льющего за окном дождя.

«Дикарка позволила мне спать с ней в одной постели…», – верчу это в сдавленном мозгу, охреневаю и тут же пытаюсь прийти в себя.

– Доброй ночи, Артем.

О, я уверен, эта ночь будет самой… лучшей.

То ли наркоз еще действовал, то ли я все-таки преувеличиваю свое влияние на Богданову, она засыпает поразительно быстро. Я же, вслушиваясь в ее едва различимое мирное посапывание, горю в огне любовной лихорадки. По-другому не знаю, как назвать. Когда похоть в очередной раз стихает, я, блядь, тупо запах ее вдыхаю и торчу без всяких извращений. Дотронуться не смею, хотя, конечно, очень хочется. Просто обнять и прижаться всем телом. Клянусь, мне бы этого сейчас хватило, чтобы поймать высший кайф.

Но я ведь обещал. Поэтому довольствуюсь тем, что получил.

Пробуждение походит на продолжение какого-то сна. Находясь в вязком плену странных ощущений, не решаюсь даже пошевелиться. В проясняющееся сознание врывается какой-то необычный звук. Мой стон? Сразу за ним, прямо мне в ухо, жарким выдохом прилетает низкий и хрипловатый рык.

Меня словно огненной стрелой прошивает. Глаза резко распахиваются. Пытаюсь встать, но физически такой возможности нет.

Чарушин мало того, что прижимается к моему боку всем телом… Одна его рука находится у меня под шеей и оплетает плечо, а вторая непосильным грузом притискивает чуть ниже груди. Заброшенная поверх моих бедер нога фиксирует нижнюю часть.

Этого всего достаточно, чтобы умереть от ужаса. Однако и это не все. Я чувствую его твердость… Чарушин в плотных спортивных брюках, но он… она… Этот его орган жжется, как раскаленное железо, даже через ткань.