Спорим, будешь моей

Несколько секунд я просто пялюсь в потолок. Опасаюсь не то что шевелиться. Даже дышать и моргать боюсь. В какой-то момент из глаз начинают вытекать слезы. В груди такой переворот случается. Кажется, что все возможные стихийные бедствия мою душу сотрясают. Пожар, ураган, ливень, потоп, массовое нашествие каких-то насекомых…

«Внизу живота живут бабочки, и они просыпаются, если… Когда нам хорошо! Ну, вот твой краш оказывается рядом и…», – врывается в мой воспаленный мозг голос Сони.

Нет-нет, это не они!

У меня ничего такого быть не должно.

Как только дыхательная функция восстанавливается, какой-то черт подбивает меня повернуть голову. Соблазн очень сильный. Невыносимый. Никак не получается ему противостоять. Слезы высыхают. Легкие полностью распрямляются. Только вот сердце… Взлетает в самый верх груди. Подпирает горло. И принимается с такой силой колотиться, что меня оглушает. Слышу и чувствую, как кровь стремительно циркулирует по организму. Дыхание становится частым и поверхностным. Я… Я смотрю на Чарушина.

Так близко, что могу разглядеть каждый пробивающийся волосок на его подбородке и над губами. Так близко… Боже… Жадно, отчаянно и безнаказанно впитываю каждый миллиметр. То, как подрагивают его брови, как трепещут ресницы, как расширяются ноздри, как минимально, едва различимо, двигаются губы. Я могла бы лежать так вечно. Ощущать запах, твердость и обжигающее тепло его сильного, так не похожего на мое, тела.

Но я допускаю ошибку. Невесть откуда взявшееся любопытство толкает меня на недопустимый поступок – потрогать Чарушина.

Невесомо касаюсь колючего подбородка, и по пальцам будто ток бежит. До плеча и вниз – в сердце, а от него уже по всему телу лучами расходится. Вздрагиваю, бурно вздыхаю и тотчас веду выше. Нажимаю подушечками на его губы.

«Ты вспоминаешь, как я тебя целовал?»

Чарушин прекращает дышать. Замирает. Сглатывает. Медленно открывает глаза.

Я думала, что мне до этого жарко было… Нет… Когда наши взгляды встречаются, внутри меня случается очередное возгорание секретного реактора.

Он снова не проходит испытаний. Взрывается и сжигает меня.

Я не сопротивляюсь. Просто проживаю этот пожар.

Мы оба не шевелимся. Находимся в каком-то оцепенении. Чувственном, запретном и чрезвычайно сладком.

«Следующий поцелуй – твой…»

Опускаю взгляд на его губы. Они в ту же секунду приоткрываются. Чувствую, как Чарушин втягивает кислород. На мгновение смыкает рот. Снова сглатывает. Резко и горячо выдыхает. Проходится по пересохшим губам языком.