Спорим, будешь моей

Артем… кашляет… Кашляет? Или хрипит? Рычит? Я не знаю… Что-то такое странное производит, пока я соображаю прикрыться одеялом.

– Не переживай, ладно? – выпаливает, как только мне удается сфокусировать на нем взгляд. В своей обычной свободной манере разводит руками так, словно готов весь мир обнять. – Я ничего не увидел.

– Честно? – шепчу с откровенной надеждой.

Как-то необычайно много эмоций он выдает. И все же я склонна ему верить. Ибо зачем ему врать?

– Хорошо, – спешу закрыть тему.

Напряжение спадает, когда Артем начинает рассказывать очередную историю из своей насыщенной жизни.

В этот раз о том, как они с друзьями в школьные годы ездили в спортивный лагерь и почти каждую ночь сбегали в местную деревушку на дискотеку.

– Пока не ввязались в драку, – со смехом вспоминает Чарушин.

– Вас забрала полиция? – заранее сопереживая, напряженно ерзаю по постели.

– Да какая там полиция? Там о ней даже не слышал никто, – продолжает хохотать. – Нет, мы просто вернулись в лагерь во время завтрака. «Синие».

Нас встречали с флагом и гимном.

– «Синие»? Так сильно избили?

– Ну-у-у, – тянет Чарушин. Беззаботно двигает плечами. – Филя орал, что ему сломали нос, и хотел там все разнести, – хмыкает и снова смеется. А потом вдруг наклоняется и, приглушая голос, спрашивает: – Если я покажу, где у меня были ссадины, ты поцелуешь?

– Артем… – шепчу, отталкивая.

Ничего больше сказать не могу. Думаю, он по интонациям понимает. И все равно смущаюсь. Чувствую, как в очередной раз загорается кожа.

Хорошо, что появляется медсестра, чтобы снять катетер. Пока она возится, волнение стихает.

– Возьми в шкафу какую-то майку и подай мне, пожалуйста, – обращаюсь к Чарушину, когда остаемся снова одни.

Он кивает и, как всегда, незамедлительно выполняет мою просьбу.

– Это подойдет? – протягивает футболку.

И тут повинуется. Совершив разворот, склоняет голову вниз и неподвижно замирает.

Верю, что он не станет подглядывать. Но как-то вот так… Просто раздеться, когда он находится в этом же помещении, не могу.

Поэтому сначала продеваю футболку через голову, прячу грудь и только после этого стягиваю мокрую майку.

– Все, – оповещаю громко.

Артем неспешно оборачивается. Напряженно оглядывает меня и приглушенно говорит:

Я киваю, изо всех сил скрывая разливающееся в душе огорчение.

– Конечно. Я понимаю.

– Вечером приду, – обещает, задерживая на мне какой-то странный, словно голодный взгляд.

Со счастливой улыбкой я справиться не могу. Выдаю на полную.