Спорим, будешь моей

Я тоже хочу… Так… С ним…

Скольжу взглядом обратно к его глазам. Тянет, словно магнитом. Сталкиваемся и в унисон как-то заторможенно и хрипло вздыхаем. В действительности же, как будто задыхаемся. Неудивительно. Ведь все сожжено внутри. Рождается что-то новое – трескучее, буйное и ошеломляющее.

Дверь в палату открывается резко и неожиданно. И если бы не путы Чарушина, я бы не просто подскочила, а, забывая о швах, слетела с койки на пол. Но он держит.

– Доброе утро! – громкий голос медсестры прорезает воздух, словно кнут.

– Выпрями левую ручку. Измеряем давление.

Послушно выставляю нужную конечность. Едва дышу, пока женщина быстро и ловко проделывает необходимые манипуляции.

Чарушин тем временем встает и уходит в ванную. Шум воды оттуда звучит громче, чем все, что говорит медсестра. Вздрагиваю, когда она приставляет к моему лбу термометр, просто потому что она слишком мельтешит, а я все еще заторможена.

Заканчивается все, как и вчера, капельницей. Точнее, я думаю, что заканчивается, пока она не тянет вниз одеяло.

Раскрывая меня до коленей, аккуратно снимает пластырь, осматривает швы и клеит новый.

– Обход сегодня будет немного позже обычного, поэтому лучше заменить сейчас… До прихода доктора.

– Спасибо, – выговариваю сдавленно.

И, конечно же, не успеваю укрыться, как из ванной выходит Артем. Он как-то напряженно моргает и немного зависает, прежде чем отвернуться. Но я уговариваю себя, что не специально.

Ничего страшного… Я ведь в больнице… Болею…

Медсестра выходит, и я, наконец, натягиваю одеяло.

– Подай мне воды, пожалуйста, – прошу Чарушина, делая знак, что он может смотреть.

– Да, конечно, – выдыхает чересчур шумно.

Я ведь не ожидаю, что эта обыкновенная помощь усилит напряжение… Артем наливает воду в чашку. Я присаживаюсь, стараясь не дергать рукой, в которой «сидит» катетер. Обхватываю прохладное стекло своей ладонью. Но он не отпускает. Даже когда я подношу к губам. Наши взгляды встречаются, и этот невинный процесс вдруг становится… Он становится каким-то интимным и ужасно неловким.

Горло перехватывает, с трудом делаю один глоток и захлебываюсь, проливая на себя. Разгоряченную грудь окатывает холодом. Я всем телом вздрагиваю, Чарушин отнимает чашку. Слышу, как она громко стукает о тумбочку. Опускаю взгляд и с ужасом наблюдаю за тем, как моя майка превращается в некую прозрачную пленку.

– Ох… Боже… – еще ряд каких-то шокированных звуков издаю.