Вот только до Басова мои красноречивые сигналы все никак не доходили.
— Ты такая красивая, Истома, — его голос льётся как мёд, впитывается в мои рецепторы и обманчиво травит душу.
— К-хе, к-хе, — прокашливаюсь я, делая вид, что увлечённо читаю что-то в книге, хотя ровным счётом ничего не понимаю. А ещё я отчаянно краснею от его явно приукрашенных слов.
— Ты вся такая живая, знаешь? Настоящая. Тёплая и нежная, без болезненной худобы и этих грёбаных выпирающих ключиц и коленей, как у доходяжной скелетины. Ты невероятная! Как глоток свежего воздуха в бесплодной пустыне.
Я просто тащусь!
— Ярослав, пожалуйста, прекрати, — во рту странно пересохло, и я прижала руку к животу, чувствуя, что там будто бы зароились бабочки, взлетая всё выше и выше.
— Как прекратить, скажи, Истома? Если я каждую чёртовую ночь вижу тебя во сне. А по утрам... по утрам я фантазирую о тебе... по несколько раз.
— О, Господи! — зажала рот ладонью и прислонилась лбом к книжной полке, чувствуя, как неожиданно закружилась голова.
— Я ведь до сих пор ощущаю вкус твоих губ на языке.
Знаешь, какой он?
— Нет, — прохрипела я.
— Клубника. Клубника со сливками, м-м-м... обожаю!
— Хватит! – мой голос ломается.
— Хватит? Может быть, я и мог остановиться, если бы мои пальцы не горели огнём, вспоминая, как ощущалась под ними твоя бархатистая кожа...
— Ты глухой?
— Какой там глухой? Я дурной! Один раз прикоснулся к тебе и спятил! И твой запах... Истома, это просто отвал башки! Как, скажи, бороться с этим, если я теперь, как ищейка, иду по его следу, чтобы ещё хоть раз нанюхаться до отвала.
..
— С меня хватит! – дёргаюсь я словно от пощёчины и разворачиваюсь, чтобы сбежать от его беспощадных слов, что лупят меня туда, где бьётся моё сердце.
— И вот тебе напоследок ещё один факт.
— Не желаю слушать! — огрызаюсь я, загнанная в угол этими неожиданными откровениями, потому что, да — они волнуют меня.
— Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы добиться тебя! – и сказано это было максимально безапелляционно.
— Мне можно уже начинать трястись от страха?
— Нет, — ещё одна улыбка в миллионы мегаватт, — но ты можешь просто начинать уже поскорей в меня влюбляться.
Потому что у тебя нет выбора, Истома, кроме как быть со мной.
— Ты будешь смертельно разочарован, — упрямо задрала нос и в защитном жесте прижала к груди огромный том истории отечества.
Но мои слова, что об стену горох для этого пуленепробиваемого персонажа. Он только ещё раз задорно мне улыбнулся, поиграл бровями и выдал.
