Спору нет!

– Надувная уже не катит, пап. Поедем на базу, там у них моторные лодки и домики. С ночевкой в самый раз. На месте есть и котелки, и тарелки. Только снасти свои возьмем.

– Ага, – кивнул отец и полез в карман пиджака. Достал портмоне.

«Расплатиться со мной хочет, что ли? – подумал он раздраженно. – Если хоть что-то предложит в оплату, развернусь и уйду». Он замер, никак не желая подобной развязки.

Но Олег Николаевич Цесаркин, словно прочитав мысли сына, пристально глянул, ничего не сказав, и принялся что-то искать.

– Да вот же она, – в сердцах воскликнул он, доставая мятую бумажку.

Денис почувствовал, как с души падает огромный камень.

– Вот, держи, – отец протянул листок. – Это контакты человека в информационном центре МВД в Москве. Я позвонил ей, обрисовал ситуацию. Должна помочь.

– Она? – усмехнулся Денис, хитро глянув на отца. – Кто такая, почему не знаю?

– Моя давняя любовь, – объяснил отец, даже не скрывая глупую ухмылку, и горделиво добавил: – Полковник, между прочим.

– Спасибо, – искренне обрадовался Цесаркин. – Но ты же был против, зачем помогаешь?

– Тут тебе самому решать. Я свое мнение высказал. Но ты попросил, я созвонился. А если передумаешь, она не обидится.

– До Москвы есть время, – миролюбиво хмыкнул Цесаркин, точно зная, что воспользуется протекцией отца.

– В девять вечера, – напомнил Денис.

– Так что же мы сидим, рассуждаем? – спохватился отец.

– У меня между рейсами интервал пять часов. Специально так взял. Если здесь рейс задержат, чтобы успеть на следующий. Без форс-мажора, должен и к твоей знакомой попасть.

– Ну и правильно, – согласился отец, подливая вино в бокалы. – Давай за успех выпьем! Такое дело выиграли!

– Я бы еще попросил суд на этих уродцев завести уголовное дело по статье мошенничество, но раз ты против…

– Это лишнее, – замотал головой отец.

– Мы их победили, пап,– радостно заметил Цесаркин. – Пьем за победу!

По дороге в аэропорт Денис усердно гонял по рту жевательную резинку и старался держаться прямо. А усевшись на свое место в самолете, попросил у стюардессы плед и заснул до Иркутска.

Остаток пути он мучительно думал над словами отца.