Спору нет!

– Подумаешь, пятьдесят долларов дома хранил, – пробурчал себе под нос Цесаркин. – И это стоило доктору Тарантулю свободы, да и самой жизни.

«Ужасная трагедия для всей семьи и маленького сына», – про себя отметил Денис и перевернул страницу. Он почувствовал, как в легких застыл воздух на вдохе и тут же потемнело в глазах.

– Вам плохо? – участливо осведомилась хозяйка кабинета. – Дать воды?

– Если не затруднит, – вежливо попросил Денис. – После перелета сам не свой. Планировал отдельным приездом в Москву к вам заскочить, но любопытство пересилило.

– Удовлетворили? – усмехнулась папина бывшая.

– Кого? – сдуру ляпнул Цесаркин.

– Любопытство свое, – серьезно поинтересовалась дама в погонах.

– Да, отчасти. Трудное время было. Многим на пустом месте досталось…

– Не скажите, – покачала головой хозяйка кабинета. – Велик процент обычной уголовщины. Люди склонны романтизировать своих предков. Проще рассказать историю о политической статье, чем признаться окружающим и самому себе, что бабушка или дед сидели по уголовной статье.

Убийства, воровство… Многие приходят сюда в надежде узнать подробности о судьбе репрессированного родственника, а выясняется, что бабушка, будучи кассиром на заводе, взяла всю зарплату рабочих и на эти деньги купила шубу. Ее поймали, посадили за растрату… Или вот Тарантуль ваш. Хранил за каким-то бесом валюту, хотя по закону это было запрещено.

– Но он же просто хранил, -пролепетал Цесаркин.

– Наивная отговорка. Вам, как адвокату, непростительно.

Сейчас вотзапрещено хранение и сбыт наркотиков и никому не приходит в голову носить в кармане пакетик кокаина. Ведь так?

– Согласен, – скромно заметил Цесаркин. – Другой вопрос, откуда у советского доктора взялись доллары?

– Купил, подарили, расплатились, – пожала плечами женщина. – Да мало ли?

– Конечно, – снова согласился Денис и опять вернулся к изучению дела. Он внимательно прочитал первый том и по диагонали пролистал второй.

«Только бы она ничего не заподозрила», – сам себя предостерег он.

А то догадается, где припрятана бомба замедленного действия, прочтет и доложит «Олежке». Цесаркин специально поцокал языком, читая чьи-то показания и, захлопнув многостраничный сшив, повернулся к хозяйке кабинета.

– Вы мне очень помогли. Спасибо! – искренне поблагодарил он.

– Олежке привет передавайте, – закивала женщина.

«Олежка! – проскрежетал зубами Цесаркин, вываливаясь на свежий воздух. – Трахни в бок меня медуза.