Спору нет!

Олежка!»

Он глянул на часы, понимая, что времени до самолета осталось в обрез, и медленно побрел к станции метро, пытаясь прийти в себя и сообразить, что делать дальше.

«Теперь-то я понимаю, что произошло. Ясно, почему дед отписал квартиру Нине. Но разве стало от этого легче? –поинтересовался он у самого себя. –Что толку, если говорить ничего нельзя. Ни маме, ни Коське и уж тем паче отцу. А Нине и так все известно».

Цесаркин постоял пару минут около входа в метро, посмотрел на серое, затянутое тучами небо и мысленно поклялся оставить при себе даже сам факт посещения архива.

Он достал из портфеля засунутый туда в спешке телефон и позвонил любимой женщине. Хотелось просто услышать ее голос, осознать, что жив и можешь дышать.

– Как вы там? – только и смог пробормотать в трубку Цесаркин.

– У нас все отлично, – тут же отрапортовала Нина. – Я жарю отбивные, Ромка раскрашивает хвосты и гривы лошадям моими красками. Теперь у него в книжке сплошной сюр: сказочные кони с золотыми задницами.

– Секретничают, но контролируют процесс приготовления отбивных.

– Правильно делают, – хмыкнул Цесаркин.

– Ты когда домой? – напряженно поинтересовалась Нина.

– Уже двигаюсь на регистрацию. Каких-то три с половиной часа -и я дома. Жду не дождусь, когда поцелую тебя…

– Ой, – пробормотала Нина. – А мы в Тарнаус собирались. Сегодня у моего отца день рождения. Тогда мы быстренько поздравим и сразу обратно, – засуетилась она, не зная, что предпринять.

– Отец на тебя еще больше обидится, – предупредил Цесаркин и добавил решительно: – Продиктуй адрес, Нина.

Я приеду за вами.

Денис только сейчас понял, как соскучился. По теплому южному городу, где только-только начиналась золотая осень. По своей собаке, ходившей за ним по пятам в смешно покачивающемся елизаветинском воротнике, по дурашливой Фиби, норовившей проскочить между ног.

«Даже по своей машине», – хмыкнул про себя Цесаркин, усевшись на водительское место и огладив подушечками пальцев кожаную оплетку руля.

Но больше всего он, естественно, тосковал по Нине.

Раньше даже представить не мог, что так скрутит от невыносимой боли и одиночества. Нет, конечно, он и раньше влюблялся и всерьез собирался жениться на Александре, но совершенно спокойно обходился без нее и даже радовался этому. С Ниной же с самого первого дня все встало с ног на голову, вытеснило мысли из головы, да и вообще мозговой центр срочно катапультировался в одночасье и поселился в штанах, в аккурат заняв место между ног.