Спору нет!

Мимо, разбрызгивая по сторонам грязные лужи, пронеслись мальчишки лет десяти-двенадцати и, отбежав на безопасное расстояние, крикнули "Горько!"

– Спасибо, что напомнили! – радостно усмехнулся им вслед Цесаркин.

– Как будто ты мог забыть, – фыркнула Нина, обхватив его под руку.

– Согласны ли вы стать моей женой? – весело осведомился Денис.

– Вот сейчас придем в ЗАГС, узнаешь, – поддела она.

– Вероломная, – пробормотал он и добавил серьезно: – Хорошо, что мы не стали переносить регистрацию, а изменили только день торжества.

– Это ты замечательно придумал, – кивнула Нина.

– Мне иногда кажется, что я гений, – самодовольно заметил Цесаркин.

– Иногда, – рассмеялась Нина. – Ключевое слово! Только жаль, что сегодня на регистрации кроме нас никого не будет.

– Наоборот, – подбодрил ее Денис. – Это наш праздник. Только ты и я. А с родственниками еще успеем.

В ЗАГСе их расписали в самой обычной комнате, где кроме регистраторши сидело еще четверо женщин.

– Тут и тут поставьте автографы, пожалуйста, – протянула она бланки.

Никакой церемонии, нарядного зала и цветов. Просто и обыденно.

– Конечно, согласны!

Но для Нины регистрация показалась сродни таинству. Росписи и печати, скрепившие их с Денисом союз. Они выскочили под ливень и рассмеялись как дети. Потом, правда, уселись в Гелендваген, заранее припаркованный Цесаркиным за углом, и покатили на Лазурное озеро, где Денис забронировал номер люкс.

В голову лезла всякая всячина и все та же теория относительности. Цесаркину вспомнилось, как, оказавшись тут с Ниной в первый раз, он ернически думал, что время течет по-разному, будь ты на переговорах или в отеле с девушкой.

Сейчас все казалось иначе. И ощущая невесть откуда взявшуюся ответственность именно за эту женщину, пару часов назад ставшую его женой, он испытывал ни с чем не сравнимую нежность и заботу, и уж точно не знал, как угодить. Сам номер отеля по его просьбе украсили цветами и даже в ванной поставили банку с лепестками роз.

– Боже, как красиво, – прошептала Нина и бросилась к Денису на шею, а потом метнулась к двухместной ванне и, пустив воду, подняла жалюзи, закрывающие большие панорамные окна.

Денис плохо помнил, что случилось потом. То ли он раздевал жену, то ли она стягивала с него сначала пиджак, а потом и брюки. Но когда зазвонил его сотовый, чудом примостившийся на бортике ванны, Цесаркин с ужасом заметил, что все их вещи раскиданы посреди ванной, а Нинины трусики болтаются на светильнике около зеркала.