Спору нет!

В свободные минуты, а иногда и дни, он бездумно пялился в телевизор или, погасив полностью свет в своей конуре, наблюдал за парочками, поселившимися в номере люкс соседнего роскошного отеля. Огромные стрельчатые окна как раз находились вровень с его подоконником, и если распластаться на старом мраморе, то никакого порно не надо. Вечером, когда с Канала тянуло прохладой, Пеппе продолжал следить, вооружившись старым цейсовским биноклем, доставшимся от теткиного мужа. А иногда, не в силах расстаться со своими «гостями» – так мысленно он называл объекты наблюдений, Пеппе замечал, когда любовники, устав от постельных игр, устремлялись вниз, на улицы старого города, больше походившего на театральные декорации.

И тогда Пеппе тоже вступал в игру. Он мог осторожно брести сзади и ловить каждое движение гостей. Вот мужчина обнял женщину и впился в ее губы смачным поцелуем, а вот уже она невзначай огладила его ладонью по заднице. Он вовсе не завидовал «гостям» и сам не желал завести интрижку. Постоянный страх за жизнь свел на нет его былую мужскую силу. Он просто таскался следом по темным улицам и улыбался, как дурак, глядя на любовные игры абсолютно чужих людей. А если «гости» брали гондолу, то Пеппе сопровождал их на теткиной утлой лодчонке, иногда проплывая мимо, дабы сбить с толку грозного гондольера.

Парочка, снявшая номер люкс на время нынешнего Карнавала, разительно отличалась от предыдущих. Нет, они,как и все остальные, занимались любовью или принимали ванну, не удосужившись закрыть ставни, наивно полагая, что верхняя часть неказистого здания необитаема.

В полумраке соседнего номера любовники с особым усердием мяли простыни или лениво ласкали друг друга. Но за три дня, проведенных в Венеции,эти двое даже ни разу не вышли на улицу. Заказывали еду в номер, любовались с террасы плывущими мимо гондолами, нагруженными глуповатыми людишками в разноцветных нарядах и масках. Зрелище, конечно, завораживающее, но только за долгие годы уже приелось Пеппе и набило оскомину. «Гости» тянули апероль из высоких бокалов и целовались. Пеппе даже показалось, что эти «гости» тоже со стороны наблюдают за веселой публикой, не желая пополнять ее ряды.

– Там кто-то есть, – передернула плечами Нина. – Я чувствую взгляд.

Цесаркин, ни слова не говоря, быстро вошел внутрь комнаты, всмотрелся в темное окно с кривыми створками.

– Да нет там никого, – вернувшись, улыбнулся он жене и уселся рядом, укутав ее поплотнее в толстый плед.