Спору нет!

– Не замерзла, Нинуль? – заботливо осведомился Денис и чмокнул жену в холодный нос.

– Немножко, – честно призналась Нина. – Только я отсюда никуда не уйду. Посмотри, какая красота!

– Скоро уже стемнеет, – пробурчал Цесаркин, потянувшись за бокалом с аперолем. Они сидели на террасе номера люкс и наслаждались закатом, в розоватой дымке которого по воде плыли величественные гондолы, в каждой сидели люди в масках и фантастических нарядах. Джокеры с забавными бубенцами, Дамы в шелках и кружевах, кое-где промелькнули маски с огромными носами Доктора Чумы.

Вольто – разноцветные маски горожан и батута, навевающие тревогу белые лица с пустыми глазницами. Отовсюду слышался смех и обрывки итальянских веселых песен, искрящихся, словно пузырьки шампанского в бокале.

Нина любовалась этой красотой и с нежностью думала о муже.

– О чем мечтаешь? – поинтересовался Денис три недели назад в преддверии ее дня рождения.

– О путешествии, – выдохнула она.

– Но я так устала, что из номера не хочу выходить.

– Заметано, – подмигнул Цесаркин и организовал путешествие в Венецию на Карнавал. Выходить никуда не пришлось. Рано утром Нина выбегала на террасу и охотилась за рассветами, пытаясь сфотографировать город в утренней дымке, а вечером нежилась в объятиях мужа, лениво наблюдая за передвижением остроносых изящных лодок и красотой заката.

Ничего лишнего. Только Гранд Канал, постель и апероль!

– Слышишь? – внезапно насторожилась она.

Денис мотнул головой, давая понять, что ничего он не слышит, как неожиданно стукнул себя по колену.

– Трахни в бок меня медуза, – выругался он. – И тут песни Казимирского! Куда нужно податься, чтобы не слышать этой лабуды? – деланно вздохнул он и прислушался. – Так и есть!

Мне морали читал, – донеслось от Сан-Марко.

– Вот объясни мне, – хмыкнул Цесаркин, – как Мишке удается с таким надрывом писать абсолютную бессмыслицу? Условный мотал – просто оксюморон! Это я тебе как адвокат говорю.

– Зато его песни давно на первых местах в чартах, – весело отмахнулась Нина. – Не стреляйте в пианиста, он играет как умеет!

Денис расхохотался и снова полез целоваться, давая понять, что творчество Ломакина их совершенно не касается. Но невидимый певец с чувством выводил все ближе и ближе:

-Рифмы бьются в мозги,

В горло льется первач,

Где-то слышится плач.