Спору нет!

Денис, с трудом оторвавшись от жены, подошел к бортику террасы, всмотрелся в сумерки, пытаясь среди десятка гондол различить именно ту, где соотечественник тянул басом нетленные строки Гоши Казимирского. И в этот момент с другой стороны Гранд Канала грянул разноголосый хор:

Третьи сутки подряд…

Цесаркин кашлянул и, пробормотав: «Мишка нам не простит!», сам запел с интонацией Ломакина:

– Гоша! Гоша! – послышалось отовсюду. – Он здесь, на канале!

– Уходим, Нин, – хмыкнул Цесаркин и, сграбастав жену в охапку, быстро ретировался в номер.

Встречаться с Мишкиными поклонниками им с Ниной не хотелось.

Вжавшись подбородком в холодный подоконник, Пеппе не понял, что сейчас произошло. Кто кому подпевал на чужом языке, и почему «гости» сбежали с террасы? Но в тот момент, когда мужчина подхватил на руки свою женщину, а она, смеясь, запрокинула голову, в свете фонарей Пеппе увидел ее лицо и обомлел. «Гостья» из номера люкс, как сестра-близнец, походила на ту самую дамочку, которой он в Барселоне всучил по просьбе Диего картину с пустым тайником, а потом еще позвонил в аэропорт и сообщил о вывозе достояния Испании.

Пеппе мотнул головой, словно отряхиваясь от глупых воспоминаний, и заметался по комнате, хватая самое необходимое, потом тихо спустился по круглой винтовой лестнице и, оказавшись в кабинете хозяйки, рванул на себя ящик бюро из мореного дуба. Один за другим открыл паспорта постояльцев, моля, чтобы хоть кто-нибудь из них оказался соотечественником. А потом, прихватив паспорт гражданина Израиля, бросился вниз к теткиной лодке, доплыл на ней до Стеклянного моста, а там, поймав попутку, доехал до аэропорта, с удивлением обнаружив, что ближайший рейс только в Рио-де-Жанейро.

«С карнавала на карнавал», – хмыкнул про себя Пеппе, мысленно вознося молитву Мадонне о том, что уберегла и вовремя послала знак, предупреждающий об опасности.

Оказавшись в номере, Денис вместе с Ниной плюхнулся в постель и нажал на пульт телевизора. Канал, настроенный на российское ТВ, показывал интервью новой знаменитости старому журналисту.

Ломакин в белой рубашке и синих джинсах восседал в студии и отвечал на вопросы манерного ведущего.

– Вы пользуетесь большой популярностью у противоположного пола, – воскликнул журналист. – У вас было несколько жен и множество приписываемых вам романов, кто из них ваша муза?

– Я не помню никого, кроме первой жены и матери моего сына и той девушки, с которой живу именно сейчас.