Спору нет!

Не будь Денис пьян, то подобная идея вряд ли посетила бы его воспаленное воображение, а так он, криво усмехнувшись, окинул недобрым глазом кучу лоскутов и лент и, выудив два грязно-белых банта, лет двадцать назад украшавших голову сестры Верки, опрометью бросился обратно во двор, на ходу стуча громоздкими замками.

Нина проснулась от топота в коридоре и звяканья металла.

«Что он там затеял?» – раздраженно подумала она и, услышав удаляющиеся шаги на лестнице, вышла на балкон и чуть не задохнулась от возмущения.

Цесаркин, держа в руках что-то непонятное, носился вокруг ее машины, присматриваясь к дверям. Нина уже собралась крикнуть ему, что сейчас вызовет полицию, как успешный адвокат Денис Олегович Цесаркин, нехорошо улыбаясь, прицепил один за другим огромные навесные замки на ручки дверей, а затем принялся завязывать мятые банты.

«Идиот!» – усмехнулась про себя Нина и тихонько вышла в коридор. Хотелось найти на кухне чугунную сковородку или скалку и встретить дорогого соседушку.

«Забью же на смерть», – саму себя предупредила Нина, на автомате открывая ящик комода, примостившегося в коридоре и пристроенного к таким же древним обувной полке и вешалке.

Она быстро осмотрела содержимое ящика и, хитро улыбнувшись, пробормотала:

«Ну держись, кошкуль!»

И быстро юркнула к себе, чтобы поднимавшийся на тяжелых ногах Цесаркин не заметил ее.

Полночи Нина ворочалась и думала, кого утром позвать на помощь. То ли Сан Саныча с автогеном, то ли  знакомого слесаря из Тарнауса.

Ни один из этих вариантов ее не устраивал. Рано утром, так ничего и не придумав, она вызвала такси, мечтая сразу о двух вещах. Во-первых, выпить чашку кофе, сваренного в турке. Эдакий глоток нефти, чудодейственным образом вправляющий мозги и открывающий глаза. А во-вторых, все-таки наведаться к соседу, прихватив скалку… Или сковородку!

Денис с чувством выполненного долга вернулся в свою комнатенку и завалился спать, кляня последними словами себя, что так надрался без повода, Рогинского, что пил не пьянея, и Арахну, будь она неладна, что явилась в яркий и красочный сон Дениса Цесаркина в откровенном неглиже и принялась танцевать около шеста.

Она кружилась словно на карусели, и Денису на странный миг показалось, что он летит вместе с Ниной вверх, подчиняясь движению, закручивающемуся в тугую спираль. Он обнял ее, и она вплотную прижалась к нему. И Цесаркин, словно наяву, услышал ее дыхание, ощутил кожей легкое дуновение около ключицы.