Спору нет!

– Рогинский отмахнулся. – Бог с ней! Лучше расскажи, что задумал!

– Я же и говорю, – пробубнил Денис. – Потребовать землицу под переходом. Пусть все стойки уберут на фиг...

– Так он же рухнет, – усмехнулся Рогинский.

– Мы этого добиваемся, – хмыкнул Цесаркин. – Для начала выделим в натуре нашу долю и обнесем забором. Тут нам никто не указ.

– А как же сервитут? – усомнился АнтАнт.

– Никак, – лениво отрезал Денис. – Собственник давал разрешение, чтобы через его участок шел переход? В письменном виде есть?

– Конечно, нет, – разулыбался Рогинский.

– Для себя строили, нигде не оформляли.

– Значит, самозахват и самозастрой. Бодрыми колоннами идем в суд.

– А ты голова, – уважительно заметил АнтАнт.

– Обращайтесь! – самодовольно осклабился Денис. Они долго сидели в кабинете Рогинского. Строили планы на будущее, да и просто травили анекдоты. Через стеклянные стены Цесаркин краем глаза заметил, как постепенно по домам расходится народ.

– Офисный планктон относит до хаты, – пренебрежительно пробурчал Рогинский, наливая Денису виски в пузатый стакан.

Цесаркин пьяненько хохотнул.

– Машину придется у вас на стоянке оставить.

– Так никуда не денется, все под охраной, – пролаял АнтАнт, откусывая большой кусок от сотворенного секретаршей нарядного бутерброда с семгой и огурцом.

Поздно вечером хорошо принявшего на грудь Цесаркина прямо к дому подвезли на личной машине АнтАнта. Он бодро прошел через детскую площадку к своему подъезду и около самого крыльца заметил знакомую машину, припаркованную на его личном месте.

Киа Рио с курочками и синичками по обоим бокам.

«Ступа Арахны», – фыркнул про себя Денис и, поднимаясь по лестнице, придумал план отмщения за поганый дихлофос и занятое место на парковке. Он забежал на свою часть квартиры, но отправился не к себе в чуланчик, а в узенький темный коридор, переделанный из части бывшего санузла. Влез в громоздкий шкаф, вместе со всем содержимым уныло ожидающий отправку на свалку, и по старой памяти выдвинул нижний ящик с ненужным скарбом.

Выудив оттуда два амбарных замка, завалявшихся с незапамятных времен, Цесаркин резко закрыл хлипкие дверцы, собираясь бежать вниз во двор, как неожиданно сверху на него свалилась коробка с рукоделием.

«Трахни в бок меня медуза!» – выругался он, на короткий миг задумавшись, что делать со всеми этими бантами и лентами.