Плетнев, который теперь точно знал, что, если на улице толпа или шум, значит, непременно надо бежать, выяснять, в чем дело, и кидаться на помощь, повернул и подошел.
Солнце светило в глаза, и он приставил ладонь козырьком ко лбу.
– Доброе утро.
Люди обернулись к нему и как по команде смолкли. Плетнев заглянул за них.
Пломба с серых дверей трансформаторной будки была сорвана, внутренности с черными эбонитовыми ручками и белыми переключателями – все на виду. Часть ручек и переключателей оказалась то ли сорвана, то ли покорежена, болтались какие-то провода.
– Ты где был-то, Леша? – негромко спросила обычно очень бойкая Валюшка. – Я кричала, кричала! Где носило-то тебя?
Плетнев посмотрел на нее. Витюшка тронул его за руку и подбородком показал на велосипед, который валялся рядом с будкой, весь помятый и искалеченный, как будто по нему прошелся асфальтоукладчик. Рядом валялся какой-то огородный инструмент с длинной ручкой.
– Я в людях разбираюсь! – отчетливо выговорила Тереза Васильевна.
– Меня положение обязывает в них разбираться! И я вам точно говорю, дорогой товарищ участковый, кто это сделал. Это он сделал!
Плетнев ничего не понял.
– Велосипед-то твой, – даже не спросил, а как-то полуспросил Витюшка, и Плетнев посмотрел внимательно, зачем-то нагнулся и потрогал раму и обод. Это на самом деле был его велосипед!
Он полез через канаву, тюк мокрого барахла, который он тащил в руках, очень мешал, и Плетнев кинул его в траву.
– Минуточку! – грозно сказал человек в форме.
– Ничего нельзя трогать, гражданин, на месте злостного хулиганства!
Но Плетнев его не слушал.
Ему вдруг так жалко стало велосипед, на котором он только-только научился ездить, который вел себя, как норовистая лошадь, и несколько раз сбрасывал его, а потом они все же как-то приспособились, пристроились друг к другу! Он поднял из травы искалеченный остов, посмотрел и швырнул обратно.
Жалобно тренькнул уцелевший звонок.
– Это ваш велосипед?
– Мой.
– А тяпка ваша?
Плетнев ничего не ответил, сопя, перелез через канаву и подобрал тюк.
– Одну минуточку!
– Леш, ты чего, ночью на велосипеде катался?!
– Да ладно тебе, Алексей, чего ты!
– А я говорю, дорогой товарищ участковый, это он все тут разворотил из хулиганских побуждений, а вчера пытался совершить надо мной надругательства и отъем документов.
Не слушая, Плетнев зашагал по дороге, наступая Федоровыми кроссовками в лужи.
Он чуть не плакал – из-за велосипеда.
