– После операции на сердце он почти не пьет, ему нельзя, – продолжал Плетнев, волнуясь даже больше от того, что она опустила глаза. – То есть ни о каком изнасиловании в пьяном угаре речи идти не может. Тогда о чем речь? О том, что абсолютно трезвый Федор, заметь, проживший полжизни в Штатах, силой взял какую-то женщину? В Штатах сажают не то что за изнасилование, а за неловкую попытку пригласить на свидание! Особенно тех, кто на виду, – спортсменов, актеров, политиков тоже! А он был на виду, если я все правильно понимаю.
– Наш Федор? – недоверчиво переспросила Элли. – Наш Федор Еременко?
– Ваш, ваш.
Он вздохнул и взялся за вторую лепешку с сыром.
С улицы раздалось короткое радостное блеяние, Плетнев с Элли посмотрели друг на друга, а потом кинулись на террасу.
Из куста торчала довольная и счастливая козья морда с букетом во рту. Морда как будто ухмылялась и подмигивала.
– Пошла вон!
– Боже мой! Я, наверное, калитку не закрыла! Уходи, уходи отсюда!..
Плетнев босиком скатился с крыльца.
Коза покосилась на него и опять сунулась в куст. Хрустнули ветки, и мокрые гроздья цветов закачались.
Алексей Александрович, городской житель в пятом или шестом поколении, привыкший к костюмам ручной работы, супу из спаржи и «специально обученным людям», дал козе хорошего пенделя. Коза очень удивилась и высунулась из куста."
"Тогда Алексей Александрович крепко и ухватисто взял ее за рога – она мотала башкой и норовила вырваться – и повел в калитке.
Время от времени, изловчившись, он придавал ей ускорение пинком в шерстяную мокрую задницу.
Коза упиралась, но шла, Элли хохотала на террасе, и дождь все моросил.
Выгнав козу за ворота и тяжело дыша, он вытер ладони о штаны, накинул крючок на калитке и вернулся в дом.
– Слушай, как у тебя ловко получается, – сказала Элли и опять захохотала. – Я так не могу.
– Смейся, смейся.
– Она бодается! Я маленькая была, и меня однажды боднула коза. Я упала, ободралась вся, прибежал папа и спас меня.
С тех пор я их боюсь.
– За кого ты вышла замуж?
Элли посмотрела на него, подошла к столу и стала собирать посуду. Плетнев налил себе кофе, совсем холодного.
– Сварить свежего?..
– Нет, неправильно ты спросила, – сказал Плетнев и стал качаться на стуле. – Ты должна спросить: почему тебя это интересует?..
– Он актер. Довольно хороший. Много снимается и в театре играет. Все говорят – талантливый.
Плетнев молча слушал.
